Шрифт:
– Так-так-так... Проводник, говорите? Так его все и кличут, между нами говоря. Ну, что ж!
– генерал встал, давая понять собеседнику, что разговор закончен.
– Ждет вас, Олег Иванович, назначение иное, тоже весьма ответственное. А про господина сего - забудьте, вроде как привидение он и есть. За труды ваши от отечества благодарность в своё время воспоследует, не сомневайтесь. А пока - отпуск вам полагается. Так что заместитель мой, полковник Иванютин, вас уже дожидается. Можете быть свободны, господин капитан!
– Слушаюсь, ваше превосходительство!
Петроград.
Вечером того же дня.
Квартира генерала Сомова.
– И что ж ты думаешь, Михаил Николаевич?
– Даже не знаю, что и сказать... Черт его знает, как оно всё выйти может... Но анализируя последние события, выводы я могу сделать весьма странные. Гости эти... черти бы их утащили. Ты-то сам что думаешь?
– гость генерала, хоть и был одет в партикулярное платье, имел офицерскую выправку. А внимательный и властный взгляд серо-стальных глаз выдавал в нём человека, привыкшего к безусловному подчинению окружающих.
– А что тут думать? Смотри сам, все одно к одному складывается, - генерал стал загибать пальцы на руках.
– Заметь, задания выдавались в разное время и для обеспечения проведения разных операций, часто работа шла параллельно, мы проверяли сразу несколько источников. Июнь шестнадцатого года - подготовка флота к ведению набеговых операций. От нас требуют срочные данные по целому списку вопросов. Наши люди, едва начав работу, обнаруживают, что их интерес в данной области предварён противником. Итог - один человек раскрыт, задержан, и о его судьбе мы ничего не знаем. Второй - раскрыт, эвакуирован в самый последний момент. Флотская операция отменена сразу же, как только мы получили известия о судьбе наших людей. Не исключено, что и по этой причине, в том числе. Август - от нас затребована информация по состоянию химической промышленности. Якобы немцы приступили к разработкам нового отравляющего вещества. На поверку всё это оказывается ложью и хорошо подготовленной операцией по выявлению наших агентов, способных эту информацию предоставить. Итог - капитан Мельников разоблачён, оказал сопротивление агентам контрразведки, застрелился при задержании. Один человек бежал, убит при переходе границы. Такие же подходы произведены в ноябре, и вот последний - январский случай. Общий итог таков: наши безвозвратные потери - пять человек. Часть погибла, часть арестована. Двое пропали без вести, вероятно, тоже схвачены немцами. Четверо эвакуированы в самый последний момент. Резидентуры понесли весьма существенные потери. Во всех случаях этому предшествовали запросы из канцелярии министра. Нельзя сказать, что мы работали попусту - кое-что добыть удалось, причем, весьма и весьма ценное. Только вот к о с н о в н о м у вопросу это отношения не имело никакого.
– Немцы?
– Хуже, Михаил Николаевич! Цепочку я эту до конца размотал!
– И кто ж на противоположной стороне сидит да за неё дёргает?
– Союзники наши - англичане! Общий порядок таков: они предоставляют министру информацию, тот требует от нас проверки.
– Нормальное дело. Всегда так бывало.
– Угу. Только вот англичане по своим каналам информируют немцев о том, что ожидается активность агентуры противника в указанных ими областях. Тем остаётся только расставить свои капканы.
Собеседник генерала кивнул.
– Да, активность англичан, их попытки перекупить или устранить наших людей, я тоже замечал. Даже и наверх докладывал.
– Угу... про ответ тебя и не спрашиваю. Потери были?
– А то ж! Ну, да и мы в долгу не остались... война, брат... всякое бывает. Так что моих людей они трогать пока опасаются.
– Пока...
– Да. Это ты прав. От меня уже затребовали объяснений. Эти вчерашние адвокатишки, внезапно ставшие вершителями судеб громадной страны, совсем потеряли голову.
– А было что терять?
Штатский ухмыльнулся. Поднялся с кресла и, подойдя к столу, налил в две рюмки коньяка. Одну взял себе, а вторую отдал генералу.
– Думаю, что нет. Подводя итог, скажу - это целенаправленные действия английской разведки, направленные на уничтожение нашей агентуры. Иного не вижу. Что-то в наших краях всякие люди непонятные стали мелькать. Вроде бы - и по делу, а впечатление у меня сложилось, что не по тому!
– И у меня на днях появился какой-то 'уполномоченный'. Прямо он, конечно, в агентурные дела не лезет, всё-таки голова у него есть. Но уже сам факт его неожиданного появления у н а с ... Более того, сейчас рассматривается вопрос о моём отстранении от должности!
– Это ещё почему?
– Смеяться будешь - за эти самые провалы! Причём, Поливанов в этом деле - с боку припека, тут чья-то другая рука видна.
– И кого же прочат на твоё место?
– А вот - полюбуйся!
– генерал открыл ящик и вытащил из него тонкую папку.
– Очень уж п е р с п е к т и в н ы й господин... негде клейма ставить.
– Ну-ка...
– гость поставил рюмку на стол.
– Угу... а ведь я про него слышал... да...
– Впечатляет?
– Мерзость!
– Зато - видный общественный деятель. Демократ - так, кажется, у них это называется?
– Социал-демократ.
– Один хрен - мерзавец!
– И... когда?
– Боюсь, что скоро. А там и до тебя постараются дотянуться.
– Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого... Делать-то что будешь?
– Дал команду на эвакуацию тех агентов, в чьей безопасности не уверен. Постараюсь спасти хотя бы их. Собрал и подготовил все материалы по активности англичан. Только вот - кому их передать? Кому они здесь нужны? Сразу же в посольство и побегут - продавать. Разве что... возьмешь, Михаил?