Шрифт:
Полуослепший Ганс и один из любителей пива, судорожно вытаскивающий из кармана револьвер. Тот, как назло, запутался в брюках и никак не желал вылезать на свет божий.
Но у офицера, по-видимому, кончились патроны. Бросив на землю пистолеты, он выхватывает откуда-то нож и в прыжке загоняет его пивохлёбу под ребро. Вскочив на ноги, капитан приставил ствол браунинга к голове Ганса.
– Шевельнёшься - и мозги твои будут на стене!
– Н-н-нет, добрый господин... я молчу, молчу!
Ках!
Ганса отбрасывает в сторону, и он тряпичной куклой сползает вдоль стены.
– Зачем?!
– поворачивается к офицеру капитан.
– Он был уже не опасен!
– Да? А на руки взглянуть?
И в самом деле - из разжатой ладони контрразведчика вываливается револьвер. И когда он только его успел достать?
– Хорошо, что я смог чужое оружие подобрать, перезарядиться уже не успевал...
– офицер поднимает с земли свои пистолеты.
– Так это вы за револьвером так прыгали?
– Ну, да. Он на земле лежал - совсем рядом. Ну, и этого, - кивает офицер на зарезанного противника, - попутно обезвредил...
– Простите, но, если я правильно понимаю, то вы...
– Правильно понимаете. Проводник.
– Так отчего же вы тогда...
– Ждал-то? Ну, а что ж вы ещё хотели, милостивый государь? Эти старики за вами сразу же пришли, а потом уже и вон та троица подтянулась. Они связного ждали и до тех пор, пока вы из пивной не вышли, брать вас не стали бы. А мне надо было понять, сколько их здесь всего. Могло ведь и так быть, что если мы с вами вдвоём вышли бы на улицу - тут нас обоих и спеленали тогда разом. Сейчас мне внезапность помогла, не знали они, что вы не один. А тогда? Иначе все могло получиться-то...
Петроград, 1917 год.
Военное министерство.
– Ваше превосходительство! Прибыл капитан Ролдугин!
– Просите его ко мне, - поднял голову от бумаг генерал Сомов.
Закрыв за спиною дверь, капитан сделал несколько шагов вперёд и вытянулся.
– Ваше превосходительство! Капитан Ролдугин по выполнению задания, прибыл в Ваше распоряжение.
– Без чинов, господин капитан. Присаживайтесь, - генерал указал посетителю на кресло около стола.
– Как добрались?
– Не без приключений, Виктор Петрович. Был момент - уже отходную читать собирался. Спасибо проводнику - помог.
– Вовремя?
– Да еще как! Прямо как чертик из табакерки выскочил! Девять человек немцев-то было, так он семерых покосил! Я только по двоим и успел выстрелить. И потом, как через границу шли - так истинно Ринальдо Ринальдини! По кустам тихо пробирался, веточка ни хрустнула. А я, как медведь, сучьями трещал! Аж пот градом тёк, думал, что услышат немецкие стражники. Но бог миловал - не заметили нас.
– Тихо, стало быть, прошли?
– Тихо, Виктор Петрович. Ну, а дальше-то всё проще было. Маршрут проработан был, надо думать. И билеты куплены, и номера в гостинице - всё организовано по высшему разряду.
Генерал молча покивал, соглашаясь с собеседником.
– Замечания какие-нибудь?
– Никаких, Виктор Петрович. Всё было правильно.
– Ваше мнение, Олег Иванович, очень многое для нас значит! Подумайте ещё раз - всё ли было аккуратно? Мало ли... Сами знаете, тут словечко вырвалось, здесь жест неловкий... вот и подозрение возникло!
– Нет, Виктор Петрович, всё было в нужную пропорцию организовано. Спутник мой вел себя безукоризненно! Как он офицером представлялся - даже и сам я поверил! А уж видел-то их... Ан, вдругорядь, он уже носильщик! Иной день - служащий банковский. И ведь на него глядя - всему веришь! Немецкий - как родной. И по-французски говорит - никто и бровью не повел. Сам-то я по-французски не силён, однако ж, акцент заметить смогу. Чисто он говорил.
– Это, Виктор Петрович, для нас вопрос не праздный! Человек сей не вас одного провожал. И впредь дела ему такие предстоят. От того же, как чисто задание своё он выполнит, не одна жизнь зависеть может. Чай, вы не на бал собирались и не на пикник. Сведения важные несли, отечеству нашему весьма необходимые. Немало жизней человеческих от того пресечься могут. Должен я твердо быть уверен в надёжности пути этого. Иначе не могу рисковать, других людей по маршруту сему отправляя. Подумайте ещё раз, Олег Иванович. Не тороплю вас, ибо ответ мне нужен точный и обстоятельный.
Ролдугин замолчал, мысленно прокручивая в голове подробности произошедшего с ним в последние дни.
– Нет, Виктор Петрович, никаких таких ошибок не усматриваю. Правильно себя человек это вёл, ничего иного сказать не могу.
– А что вы его так называете? Или имя его вам неведомо?
– Ну, не по немецким же бумагам его звать-величать? А иначе он никак не представлялся. Мол, проводник - и точка. Да, собственно говоря, у нас и разговоров-то с ним особых не было. Мне он вопросов не задавал, да и я его ни о чём не расспрашивал. Только когда сделать что надо было, тогда только он рот и открывал. Мол, идем туда-то, там будет то-то и так-то. Меня в данном случае именовать таким-то, а своё имя - в документах прочтёте, там и легенду свою отыщите. Буду всё время рядом, только не очень от вас близко. Сигналы опасности - такие-то. И всё на этом, более ничего не говорил. А как до нужного места дошли - пропал, будто никогда и не было его. Прямо-таки привидение ночное, утра дождавшееся.