Он свободен и влюблен в Мэри! Благослови Бог ее проказы и острый язычок!

— Уолтер! — раздался вдруг крик Мэри.

Уолтер обернулся. На платье Мэри, между ног, расплылось алое пятно.

Вопль резал уши. Уолтер проснулся.

Сквозь ветровое стекло на него пронзительно кричал марабу. Уолтер дернулся в кресле и завел мотор. Птица как ни в чем не бывало лениво расправила широкие крылья и не спеша спрыгнула на землю. Уолтер, заядлый охотник на импал и зебр, знал: стоит уложить зверя, первыми слетятся марабу и грифы.

Когда машина рванула с места, Уолтеру подумалось: не учуял ли марабу кровь в его сне?

Мэри Бойд металась на постели. Зря она позвонила Уолтеру: Уолтер о ней и думать забыл. Она подарила ему себя без остатка, а он ее отверг. Когда они в последний раз любили друг друга, Мэри чутьем угадала, что он лишь прощается с ней.

— Обойдусь без тебя! — сказала вслух Мэри. — У меня есть Джеки!

Тем временем, на рассвете, Уолтер подъезжал к больнице, раздумывая, как найти жену и ребенка. Табличка гласила: «Часы посещений с 9:00 до 15:00». Уолтер сосчитал минуты, перевел в секунды и, чтобы скоротать время, решил прогуляться среди рододендронов.

Шесть утра. Джулия привыкла, что медсестры снуют туда-сюда, поскрипывая тапочками, и удивилась, что на этот раз сестра зашла в палату бесшумно.

— Что случилось? — спросила Джулия в полудреме.

— Я только сменю подгузник, — шепнула сестра, беря на руки запеленатого младенца.

Прислушиваясь к ее шагам, Джулия пыталась вспомнить, где она раньше видела эту глупую улыбку.

У Мэри ныла грудь. Вот уже полсуток она не кормила ребенка, и при одной только мысли о молоке на белом халате, украденном из кладовой, проступили два мокрых пятна. У регистратуры Мэри опустила большую парусиновую сумку, молясь, чтобы Джеки не закричал.

Дежурный поднялся открыть ей дверь. Заметив два больших мокрых пятна на груди у Мэри, он отвел взгляд.

У входа в больницу Милосердия посетителей приветствовала роскошная розовая клумба; Джулия любила розы и всякий раз, когда шла на прием к доктору Андербергу, останавливалась их понюхать. Однако Мэри сейчас было не до красоты, розы служили ей лишь укрытием. Она быстро миновала беленое здание с черепичной крышей и остановилась под большим пурпурным рододендроном, чтобы перевести дух. Сердце у нее бешено колотилось. Боже, что она натворила! Мэри заглянула в сумку: малыш смотрел на нее без страха, улыбаясь. Просто солнышко! Сомнений нет, она поступила правильно. Но куда бежать? Как поймать машину, если в сумке маленький Джеки?

— Мэри! — окликнул ее знакомый голос из зарослей рододендрона.

— Уолтер! — выдохнула она.

Уолтер виновато улыбнулся:

— Удивил я тебя, да? Не ждала меня? Ну вот и я, Мэри. Вот и я!

Он хотел ее обнять, но тут в сумке у Мэри что-то пискнуло.

— Это Джеки, Уолтер. Наш малыш, — сказала Мэри. — Поздоровайся с папой, Джеки.

Уолтер часто заморгал. Слезы застилали ему глаза, он не находил слов, чтобы выразить свою радость, а Мэри засыпала его вопросами и просьбами. Где машина? Мы уже едем? Мамочке пора кормить ребенка! Ошеломленный, счастливый Уолтер был снова готов на подвиги ради Мэри. Через несколько минут они были уже в пути, больница Милосердия таяла вдали, а на коленях у Мэри посапывал комочек счастья.

— Не больница, а сущее безобразие! — орал Говард. Вообще-то он никогда не повышал голоса, но раз такое случилось, как не сорваться на крик? — Черт подери, как могли похитить нашего сына?

— Это вопиющий случай. Ни одна мать еще не уходила от нас с чужим ребенком, — оправдывался доктор.

— Но надо было принять меры! — бушевал Говард.

— Как прикажете готовиться к тому, чего никогда не бывало? — бормотал доктор.

— Давайте лучше подумаем, куда эта женщина могла его увезти! — молила Джулия.

— Санитарка видела, как она садилась в машину и уезжала со стоянки, — сказал доктор Андерберг. — Полиция обязательно ее выследит.

— Она уже миль за пятьдесят отсюда! — кричал Говард. — А вдруг она потребует выкуп?

— Милый, вряд ли ей нужен выкуп, — вполголоса возразила Джулия. — Мне кажется, ей нужен наш мальчик.

Это мрачное предположение заставило Говарда вновь обрушить гнев на доктора.

— А все вы виноваты! — заорал он. — Заморочили Джулии голову вашими бреднями…

— Прошу прощения, — рассердился доктор, — но я действовал из лучших побуждений.

Автомобиль пересекал широкую равнину, и пьянящая радость Уолтера понемногу испарялась. Он держался сколько мог, всей душой желая продлить драгоценное чувство, но больничные тапочки Мэри, растрепанные волосы, мокрый белый халат и продуктовая сумка рождали множество подозрений.

— Наелся, Джеки? — проворковала Мэри.

Малыш отвернулся от груди и взглянул на Уолтера. Думать за рулем было невозможно, и Уолтер остановил «вольво».