Шрифт:
Ангел
Дражайшая! Не названной родной зашла за край. В краю непобедимом ни болью, страхом – Божией росой напоена, омыта, что родима. Голубушка, прощением прости своих детей, спешивших наудачу, в единой собиравшая горсти неразделённые удары. Невозвращённые. Где твой приют — там ты, где нет – там ты, и нас поныне носишь, как мать – дитя: в их горевые ночи, в златые дни, и в пламенный июль, и август, не щадя ни крыл, ни ноги… 28 марта Апрель
Но есть подснежник в пахнущей земле, и он же – молоком – в моём стакане. Галантуса отметка – на змее, на брюшке, где молочная такая картинка. Белый цвет, цвети в лицо, слепи глаза, смиряй покоем члены и сердце чистотою заслони от пятен, что на солнце, звёздных дыр. Чтоб белый неисписанный листок (формат «четыре А») стерпел, что чертит писака, недостойный искони, кострище обращая в белый дым. 5 апреля Полночное
Поёживаюсь. В глотку влез наждак. Пожаром охватило лоб и темя. Затем первостатейная нужда забраться в плед и позабыть все темы печальные. Начала и конца им нет, покуда жизнь верхом на кляче трусит без вдохновения… И мне не кажется, что мой сыночек плачет. 5 апреля Песенка
В Благовестье голубок полетит и до Крещенья затаится в горних днях, в светлых высях золотых. В Благовестье в поле птиц, выбирающих со дна пропитанье там и тут, тыща, но не соловьи. В Благовещение звон высоко от колокольцев улетает и живёт с голубицей неземной. В Благовестье Голубь сам надевает девам кольца. То колечко упасёт, если стража не со мной. 7 апреля, Благовещение УТРАТЫ
1. Распря
Венчальный плат, парижское кашне и – между ними. Лён синей надежды, и тонкорунней шерсти облака – заоблачных, для здешних, поколения земного («как ты да я»). Льняное холодит и согревает, щекочет горло шерсть, суля уют. А между ними, платом и кашне, живой огонь, нагая бесприютность и чьи-то буквы, встроенные в лист. Но это, посуди, не есть ли бремя приданное: страданье-радость вкупе? И поступь лет в походке Командора с непрошеным пожатьем без затей. 19, 20 апреля, Вход во Иерусалим 2. Под музыку
Взамен души – велик ли океан, два острова, сад роз?… Карман амбиций, нимало ненасытных. Окаян — податель. Инструмент светло обидчив — рояль, виолончель… Не то душа бессмертная: немеет – не дыша. Не красна вязь, гармонии взамен, значков начертанных (нот, букв и дальше). Замены правде нет. Бессмертная, заметь, как вещество, обёрнутое фальшью, темнеет без Подателя луча, теряя назначенье – различать. 19 мая В ПОЛНОЧЬ
1
Черным-черно, а на тебе! – весна. Ан нет, весны и след простыл – се лето. Всего и приключилось, что без нас, раскупорив зародыши вселенной, тепло перевязало пёстрой лентой побеги изумрудные… Без сна оставив неготовых человеков, носящих по бессоннице за веком… 2
Черным-черно, а на тебе – в груди. Примстился соловей, невзрачней ночи безлунной – впору лампочку вкрутить… Но станет, верно, зябко с нею очень (бездушной, неповинного стекла) нам, алчущим – и света, и тепла. 22 мая, Святителя Николая Вослед (Своим путём)
Г. Е.
ОСТРОВ К. (ОТЦОВО)
1. Благословение
о. Александру