Если их раздавит во время импульса, то Люси, по крайней мере, не доведется увидеть ужасных мучений своих товарищей. Слава Богу, смерть будет мгновенной, как при авиакатастрофе.

— Вы что-то сказали? — неожиданно спросил Карл.

— А кому вы это говорите? — не понял Роберт.

Послышалось тяжелое дыхание, а вскоре тихий стон.

— Люси!

Теплообменник на скафандре девушки удалось очистить, но температура не может прийти в норму мгновенно, поэтому Люси еще какое-то время жарилась в своей «бане». Через минуту девушка застонала громче.

— Держитесь, — подбадривал Карл. — Скоро вам станет легче.

«Интересно, как бы я относилась к Карлу, — рассуждала Элис, — если бы не инцидент на «Токиане»?» Она пыталась это представить, но ничего не получалось. Конечно же, в первую очередь она, как следует, оценила бы его внешность. Да, Карл действительно не Аполлон, но было в его мальчишеском лице что-то завораживающее. Он был волевым, смелым, инициативным и мог бы запросто выбиться в лидеры.

Люси застонала вновь и, наконец, выйдя из обморочного состояния, еле слышно произнесла:

— Здесь в самом деле так жарко, или мне это только кажется?

Люси пока с трудом говорила, но никогда еще Карл не испытывал такую радость, слыша ее голос.

— Все будет нормально, — заверила Элис. — Мы почти полностью прочистили теплообменник на вашем скафандре.

— Спасибо, — совершенно серьезно поблагодарила Люси. — Я многим вам обязана.

— Какая сейчас температура у вас в скафандре? — спросил Роберт.

— Двадцать три градуса. Но она все время падает. Вот, уже двадцать два и девять десятых.

— Думаю, надо еще прочистить теплообменник, — произнес Карл.

После того, как Люси полностью пришла в себя. Карл замолчал, как показалось Элис, для того, чтобы не выдать своей симпатии к девушке.

«Ах, выброси эти мысли из своей головы, — приказала себе Элис, — сейчас нужно думать о том, как выжить». Включив дисплей, она вызвала полную голограмму Канталупы и нашла мигающую, теперь красную точку, указывающую на последнее, а не на текущее положение группы. Пока сфера не прекратит вращаться вокруг своей оси, навигационная система не в силах преодолеть сильное искусственное тяготение.

Однако Элис знала, что на самой оси вращения центробежная сила отсутствует, поэтому она перебралась в это место и там определила, насколько глубоко в недра Канталупы опустилась сфера.

— Знаете, — обратилась Элис к коллегам. — Если Канталупа — живой организм, то все, что натворил здесь «крот» или «кроты», сродни хирургическому вмешательству без наркоза.

— Интересно, испытывает ли при этом Канталупа боль? — спросил Карл. — Ведь должна же она как-то реагировать на повреждения своего организма и на присутствие чужеродных тел?

— Надеюсь, ей неведомо чувство боли. Должно быть, зонд находится внутри Канталупы уже продолжительное время, и некоторые повреждения можно назвать древними. Самая большая загадка для меня — полное отсутствие космонавтов или хотя бы их останков. Я ничего не имею против способности Канталупы к самовосстановлению, я бы удивилась, если бы ничего этого не было. Но где же все-таки ее жители? Этот сферический лифт и «паутина» тоннелей недвусмысленно говорят о том, что здесь должны присутствовать существа, причем не выше нас ростом. Почему же они до сих пор себя не обнаружили?

— Может, сейчас они просто в спячке, — сказал Карл. — При той скорости, с какой движется Канталупа, межзвездные путешествия продолжаются чудовищно долго, и поэтому неудивительно, что экипаж в полном составе прилег «отдохнуть» на пару-тройку тысяч лет.

— Но возможно, они все погибли. Странно, что встреченный нами «крот» до сих пор подает признаки жизни. Не кажется ли вам, что его целью было разрушить всю среду обитания экипажа Канталупы?

— А вот меня больше интересует, когда мы шлепнемся на Солнце, — вставил Роберт. — Можете называть меня трусом и себялюбцем.

— А вы и есть себялюбец, — не удержалась Люси.

— Премного благодарен, особенно после того, что мы для вас сделали, — в очередной раз обиделся Роберт.

— Я признательна вам, но не думайте, что я буду за это заискивать перед вами всю свою оставшуюся жизнь.

— Как вы себя чувствуете, Люси? — прервала перебранку Элис.

— Почти в норме. Но я очень устала.

— Мы все устали.

Наступила пауза, которую прервал Карл: