— И я ваш внук.

Дэниел прищурился.

— Сколько вам лет, мистер Хасегава?

Хасегава опять поклонился.

— Мне пятьдесят пять земных лет, дедушка. На Хоккайдо у нас есть возможность регулировать продолжительность года. Обычно мы предпочитаем оставаться на стационарной солнечной орбите, чтобы пояс астероидов вращался позади нас. Таким образом обеспечивается. максимальный доступ к природным ресурсам.

— Уф, — Дэниел прикоснулся рукой ко лбу, думая, что вспотел. Конечно, нет. — Послушайте, мистер Хасегава, за последние несколько месяцев мне пришлось переварить огромное количество информации. С тех пор, как я пришел в себя и обнаружил, что представляю собой лишь пару оптических датчиков, вмонтированных в переднюю панель компьютера.

— Конечно.

«Какого черта этот парень кланяется при каждой фразе!» — подумал Дэн.

— Я хочу сказать, что испытываю странное чувство. Я понимаю, что являюсь вашим дедушкой. Доктор Ройс сообщила мне о смерти вашей бабушки и вашего дяди Роберта. Поверьте, это явилось для меня тяжелым ударом. Известие о том, что ваша мать и вы еще живы, доставило мне огромную радость.

Хасегава поклонился.

— Дедушка оказывает мне честь.

«Не собираюсь я кланяться каждые несколько секунд!»

— Но послушайте, ведь мне чуть за тридцать. По крайней мере, я сам так себя ощущаю. Даже это тело — я знаю, что наполовину робот, — Дэниел протянул вперед руки, даже это тело. Они правильно придали ему внешность тридцатилетнего человека. А вы… Я понимаю, что биологически вы мой внук, Йеясу. Но вы старше меня. Во всех отношениях. По возрасту вы годитесь мне в отцы. У вас есть семья?

— Да, — Хасегава наклонил голову, его движение можно было принять либо за энергичный кивок, либо за легкий поклон. Дэниел предпочел бы первое.

— У меня есть жена, две наложницы и много детей.

— О Господи!

— Так принято на Хоккайдо.

— Знаете… — Дэниел почувствовал желание сделать глубокий вдох, а затем медленно выпустить воздух через вытянутые губы. Он мог слышать легкое гудение расположенного в груди насоса, который качал кровь к небольшой оставшейся у него части органического тела.

Йеясу Хасегава вежливо ждал.

— Прошу прощения, Йеясу. Я еще не совсем привык к этому, — он коснулся рукой лба.

Хасегава стоял, внимательно слушая.

— А ваша жена не возражает? Я хочу сказать… можно понять, что вы не святой. Но так открыто… — он покачал головой — в конце концов, ему удалось это сделать.

Йеясу наклонил голову.

— Оджии-сан. Уважаемый дедушка. Возможно, вам доставит удовольствие прогулка по парку. Если, конечно, ваше состояние позволяет, — он вопросительно посмотрел на доктора Ройс.

— С вами будет все в порядке, мистер Китаяма. Я отсюда могу контролировать ваше состояние. В любом случае, вам уже пора выходить, мистер Хасегава, ваш дедушка, возможно, гораздо сильнее и выносливее вас. Но все равно, будьте к нему внимательны.

Она посмотрела на часы.

— Уже почти вечер.

Дэниел взглянул в окно. Снаружи все купалось в солнечном свете. Он раньше не обращал внимания на то, что происходит за окном, и не знал, когда должны наступить сумерки.

— Если вы подождете следующего дня, — предложила доктор Ройс, — то тогда…

— Мое инфракрасное зрение будет работать снаружи?

— Конечно.

— Тогда мы пойдем. Кажется, у меня внезапный приступ клаустрофобии.

Дэн направился к выходу. Его последнее замечание было шуткой. Но вдруг он осознал, что испытывает непреодолимое желание выйти из комнаты, оказаться вдали от этого здания с его пультами управления и экранами, мониторами и клавиатурами, его светящимися осциллоскопами и мерцающими индикаторами. Его нога не ступала на траву уже много месяцев или десятилетий, смотря как считать восемьдесят лет беспамятства, — и он очень хотел вновь испытать это ощущение.

Выйдя из здания госпиталя, он в сильном нетерпении, почти бегом, пересек мощеную площадь и тротуар. Он прыжком преодолел последние пятьдесят сантиметров до газона и потерял равновесие. Дэн рефлекторно оперся одной рукой о землю, чтобы не упасть на колени.

Он поразился быстроте своих рефлексов. Как только его рука коснулась травы, он остановил свое падение, опершись на ладонь, затем перенес вес на пальцы, рывком выпрямился и стоял, улыбаясь, у кромки сочной травы, прежде чем внук успел подбежать к нему.

— Оджии-сан, — сказал Хасегава.

Дэниел оглянулся. Здесь росли дубы, клены и эвкалипты. Он скользнул взглядом вверх по сильным грациозным стволам огромных быстрорастущих эвкалиптов к распростертым высоко над землей ветвям.

Сквозь листья он мог видеть легкие облака в верхних слоях атмосферы, а за ними — яркое солнце, ласкающее его своими теплыми лучами. Дэниел подставил лицо и руки солнцу. Его искусственное тело было снабжено различными датчиками, заменяющими нервные окончания фотоэлементами, оптическими сенсорами, датчиками давления.