–  И какое задание ты им теперь дашь? Уже придумал?

–  Конечно. Мы пойдем другим путем, сладкая моя.

Это будет сложная комбинация, но неординарная и потому элегантная. Ты же знаешь, Ляленька, я люблю элегантность.

Она молча улыбнулась. Уж что-что, а элегантность этот крупный тяжеловесный мужчина с выпуклыми глазами действительно умел ценить. Может быть, именно поэтому она столько лет с ним спит. Нет, она его не любит. Но спит с ним с огромным удовольствием.

Следователь Артем Андреевич Герасимчук оказался маленьким и очень стройным молодым человеком, похожим на выточенную из дерева статуэтку. Именно из дерева, а не из слоновой кости, потому как был черноволос, темноглаз, смугл и вдобавок покрыт ровным темным загаром. Глядя на него, Настя Каменская подумала, что если оставить за рамками обсуждения его совсем не мужской рост, то старшего лейтенанта юстиции Герасимчука можно было бы с полным основанием назвать красивым. Но как же он молод, господи ты боже мой! Лет двадцать пять - двадцать шесть, не больше. А ведь Недбайло на полном серьезе характеризовал его как хорошего профессионала, да и по копиям составленных следователем документов можно было судить о том, что оценка эта не является преувеличением. Понятно и то, почему Чеботаев не может найти с ним общего языка, а подполковник Недбайло утверждает, что характер у следователя отнюдь не сахарный. Всему причина - молодость, плюс хорошие мозги, плюс здоровое честолюбие. Ведь что такое расследование преступлений? Работа, состоящая из действий, строго и детально регламентированных Уголовно-процессуальным кодексом, и действий, только обозначенных в законе и не имеющих четкой и детальной регламентации. Первую часть выполняет собственно следователь, вторую - оперативники, и только от следователя зависит, как будут состыкованы, подогнаны друг к другу и собраны в единую конструкцию результаты обеих составляющих. Для процесса же подгонки необходимы не только и не столько знания процессуального закона, сколько жизненный опыт, и мудрость, и профессиональная хитрость, и умение идти на компромиссы, и умение разбираться в людях и принимать решения о том, кому из оперативников можно и нужно доверять, а кому - не следует.

Знания закона у Артема Герасимчука были крепкими и надежными, а вот всего остального, необходимого для создания гибкой, но устойчивой конструкции, пока не было в связи с недостаточным количеством прожитых лет. Зато были карьерные и честолюбивые устремления стать "крутым профи", которого "на кривой козе не объедешь". Отсюда и постоянные конфликты с операми: следователю все время казалось, что его пытаются уличить в недостаточной грамотности, в нехватке опыта, обмануть, обвести вокруг пальца, поучать, поставить под сомнение результаты его работы. Особенно тяжело складывались отношения у него с теми, кто был старше по возрасту, даже если разница в годах невелика. Дело в том, что маленький Тема рос в семье с неродным старшим братом: мать его вышла замуж за вдовца с ребенком. Разница между мальчиками была всего в пять лет, но брат вовсю использовал свое старшинство, поучал Тему, терроризировал, заставлял выполнять мелкие поручения, применял тайком от родителей силу, пользуясь тем, что гордый малыш не имел привычки жаловаться или ябедничать, одним словом, организовал "давление по всему фронту". А если добавить к этому бессовестные обманы и дурацкие обидные розыгрыши, на которые многие годы ловился доверчивый Тема, то можно себе представить, с каким психологическим и эмоциональным багажом пришел Артем Андреевич Герасимчук к самостоятельной работе в должности следователя.

Ничего этого Настя Каменская, конечно, пока не знала, но, поймав на себе первый же взгляд Артема Андреевича, многое поняла. Маленький офицер, готовый убить каждого, кто посмеет поставить под сомнение, что рано или поздно он станет Наполеоном. Ну и ладно, не будем ставить под сомнение, будем проявлять вежливость, обращаться исключительно по имени-отчеству и не допускать опрометчивых высказываний. Он моложе почти на двадцать лет… Какой же старухой, наверное, кажется ему Настя! А он, в свою очередь, кажется ей совсем ребенком. Опасное заблуждение, частенько свойственное людям, переступившим сорокалетний рубеж, и приводящее к непоправимым ошибкам: они кажутся сами себе совсем еще молодыми, поэтому тех, кто моложе на пятнадцать-двадцать лет, воспринимают не иначе как деток-несмышленышей, ну а как же иначе, ведь если я молод, то ты - вообще детсад. А потом оказывается, что "детсад" - взрослый самостоятельный индивид, способный на принятие решений и совершение поступков, да при должности, да при полномочиях, да при правах, и начинается сперва болезненное удивление, потом раздражение, потом недоумение: если он уже такой большой, значит, я - старый?

К дому, где до замужества жила убитая Елена Щеткина-Сафронова, следователь приехал на машине вместе с двумя понятыми, и, несмотря на полный настороженности и холодной строгости взгляд старшего лейтенанта, Настя оценила его предусмотрительность. Если следователь давно знает оперативника и полностью ему доверяет, он в подобной ситуации просто дает ему ключи от квартиры и полоску бумаги со своей печатью: дескать, вскрывай, смотри, ищи, потом дверь заново опечатаешь, а ключи вернешь. Если же следователь сыщику не доверяет, он приходит вместе с ним, а если еще и закон хочет соблюсти, то приводит понятых: а ну как сыщик найдет что-то важное, ускользнувшее от внимания во время первого осмотра. Адвокаты нынче расслабиться не дают, не оформленное должным образом изъятие сразу поставит под сомнение и все прочие результаты следствия.

Артем Андреевич был готов и к такому повороту, и это свидетельствовало о, том, что излишней самоуверенностыо он не страдал и вполне допускал, что действительно мог чего-то и не заметить.

–  Спасибо вам, Артем Андреевич, что откликнулись на мою просьбу, - сказала Настя, подходя к нему.

Она пришла немного раньше назначенного срока и успела осмотреться. Дом как дом, район как район, магазины, химчистка-прачечная, пункт обмена валюты. Метро, правда, далековато, две остановки на троллейбусе или двадцать минут пешком. Кстати, как Елена передвигалась, на городском транспорте или на машине? В бытность женой Сафронова она ездила на подаренной мужем "Киа Рио", а до того? Надо бы узнать на всякий случай, вдруг пригодится. Хотя зачем? Интересно, Елена сама стирала белье или сдавала в прачечную? За хлебом она, вероятнее всего, ходила вот сюда, в булочную-кондитерскую. А что она покупала в магазине, полуфабрикаты или продукты, из которых нужно самой готовить?

И вообще, питалась ли она дома или ходила в кафе и рестораны?

За этими неспешными размышлениями Настя чуть было не проглядела Герасимчука, вышедшего из машины и топтавшегося вместе со своими понятыми возле подъезда, буквально в трех метрах от самой Насти.

–  Что вы, собственно, собираетесь обнаружить в квартире?
– спросил он делано безразличным тоном, когда они поднимались в лифте на пятый этаж.

–  Ничего, - улыбнулась Настя, - я просто хочу посмотреть и попытаться понять, какой образ жизни вела убитая.

–  Но она уже несколько месяцев здесь не жила, - возразил следователь.
– Она жила у мужа.

–  Я знаю, но мне важно понять, как она жила до того, как вышла замуж Мне ее характер нужен, понимаете?

Это было ошибкой, но Настя спохватилась слишком поздно, слово уже вылетело Эх, не нужно было произносить это последнее "понимаете?", не нужно. Герасимчук недовольно нахмурился и поджал красиво очерченные губы. Молча сорвал с двери печать, открыл замок, первым вошел в квартиру, за ним втянулись понятые - пожилая пара, люди, судя по всему, выезжающие со следователем не в первый раз и посему знающие свое дело и ничему не удивляющиеся. Все трое сразу расположились в гостиной, понятые уселись на диван, синхронно достали принесенные с собой журналы и углубились в чтение, следователь же устроился в кресле и положил на колени папку. Он, похоже, собирался наблюдать за Настей.