–  Слушаю вас, Анастасия Павловна.

Внимательный взгляд, показное дружелюбие, пухлые ручки сложены так, чтобы свидетельствовать о готовности выслушать и помочь. Правила соблюдаются.

–  Я оказалась в затруднительном положении. Дело об убийстве Елены Сафроновой взято на контроль на Петровке, но ваши сыщики работают так грамотно, что просто совершенно нечего делать. Вчера меня вызывал мой начальник полковник Афанасьев и спрашивал, какую практическую помощь я оказываю по этому делу, а мне нечем отчитаться.

Она в шутливом отчаянии развела руками. Это как в шахматах, традиционный обмен ходами. Если я пошел пешкой е-два - е-четыре, то я демонстрирую готовность вести простейшую игру, без всяких изысков. И ты, если ты приличный человек, должен сделать ход е-семь - е-пять, иными словами, дать мне понять, что ты все понимаешь, ставить мат в три хода не стремишься, так, подвигаешь фигурами и сведешь все к боевой ничьей.

А если ты правилами пренебрегаешь и собираешься играть нечто более изысканное, то можешь начать разыгрывать защиту Нимцовича и пойти конем на эф-шесть.

Настя сделала первый ход пешкой и теперь ждала, чем ответит Недбайло.

–  Ну, в нашей семье тоже не без урода, - засмущался подполковник.
– Не перехвалите моих ребят, а то зазнаются. Так чем могу помочь?

Ну слава богу, Недбайло оказался нормальным человеком. Во всяком случае, пока. Ход он сделал вполне ожидаемый и предписанный правилами.

–  Я вот тут посидела, подумала… За вашими ребятами ничего переделывать не надо, они сработали грамотно, и мне тут делать нечего в смысле практической помощи.

А вот за следователем я бы немножко подработала, честно признаться.

Это был пробный камень. А ну как у подполковника Недбайло со следователем самые что ни есть теплые и дружеские отношения? Тогда дело плохо. Но пока еще можно выкрутиться. Однако, судя по тому, как с готовностью закивал подполковник, отношений со следователем Герасимчуком у него не было никаких. Или были, но плохие.

–  Вы же понимаете, Олег Александрович, я человек подневольный, мне приказали - я выполняю, хотя вот честное слово, не вижу оснований для того, чтобы это убийство контролировали на уровне ГУВД, - продолжала она.
– Мы с вами прекрасно знаем, что сыщики, работающие на Петровке, ничуть не лучше оперов с "земли", а иногда и хуже, и гораздо правильнее, если вы будете оказывать практическую помощь нам, а не мы - вам.

Но приказ есть приказ, даже если он нам с вами не нравится. Ваши ребята загружены сверх меры, и заставлять их проверять еще и мои бредовые версии - это неприлично. Вы согласны?

–  А у вас есть бредовые версии?
– поинтересовался подполковник - У меня могут быть только бредовые версии, - Настя улыбнулась как можно обаятельнее, - потому что все нормальные версии уже или отработаны, или отрабатываются вашими операми, и мне совершенно незачем мешаться у них под ногами. Вот я и выдумываю хоть что-нибудь, чтобы отчитаться перед своим начальством.

–  Понимаю, очень хорошо вас понимаю, - снова покивал головой Недбайло.

Ну вот, ритуальные танцы окончены, игра проведена по всем правилам, теперь можно переходить непосредственно к делу.

–  Мне нужно осмотреть квартиру, в которой произошло убийство. Но мне не хотелось бы, чтобы это выглядело как жест недоверия к добросовестности следователя Герасимчука. Он человек самолюбивый и, судя по тому, что я о нем слышала, очень профессиональный, он не пойдет на повторный осмотр места происшествия без достаточных к тому оснований. А мне нужно просто побывать в квартире, кое-что посмотреть, кое в чем убедиться. Но без разрешения следователя это невозможно.

Вы мне поможете?

Недбайло поморщил лобик, словно что-то вспоминая.

–  Что вы хотите, чтобы я сделал? Позвонил следователю?

–  Ну что вы, Олег Александрович, следователь - это не ваш уровень. Я была бы вам очень благодарна, если бы вы позвонили его начальнику. А тот спустил бы команду Герасимчуку.

–  А меня спросят, почему мы пытаемся сразу давить на следователя, вместо того чтобы с ним договориться.

Вы пытались с ним поговорить, объяснить свою проблему?

–  Нет. Я для следователя - никто, вы же понимаете.

Вот если бы вы…

–  Ну хорошо, - Недбайло нетерпеливо пожевал губами, - вы действительно не можете обращаться к следователю с подобными просьбами. Но есть же Чеботаев, который непосредственно ведет дело. Почему он не обратился к Герасимчуку?

"Почему, почему… Потому что боится, что тот на него собак спустит. А Андрюшка не хочет с ним ссориться, он вообще такой трепетный, совершенно не выносит, когда на него кричат, хотя в ментовке работает уже не первый год. Нежный он у вас. А я не имею права его заставлять, у меня таких полномочий нет. Я для него не начальник, а всего лишь контролирующая инстанция. Вы этого не понимаете, господин Недбайло, потому что плохо знаете характер своего подчиненного. Ну и что я должна вам ответить?"