Около трех часов Боровенко решил, что пора выдвигаться в сторону ресторана. Если писатель назначил встречу на три, а сам явился в половине второго, толкуется такой расклад совершенно однозначно: он собирается пообедать в одиночестве, а со своим знакомым, которому не велено домой звонить, только кофе выпьет, стало быть, разговор не предполагает быть долгим. Слава должен быть возле входа в ресторан "Старая Вена" самое позднее в половине четвертого, а лучше - пораньше, чтобы не упустить незнакомца. На всякий случай он позвонил Лизе:

–  Ну как там?

–  Пока никак, - спокойно ответила она, что-то дожевывая.

Боровенко попытался представить себе, как она ест какое-нибудь изысканное блюдо, и тут же сморщился от нового приступа боли в затылке. Нет, о еде он определенно даже думать пока не может.

–  То есть никто пока не пришел?
– уточнил он.

–  Пока нет.

–  Хорошо. Я скоро буду.

И в этот момент из подъезда вышел Василий. Прошел несколько шагов, остановился и вытянул руку, пытаясь остановить машину. Слава потом долго не мог понять, зачем он сделал то, что сделал. Непонятно, какому порыву он поддался, а может, это был не порыв, а инстинкт, но, как бы то ни было, он подъехал к молодому человеку и притормозил.

–  До Кудринской площади подбросишь, командир?

–  Садись, - кивнул Слава.

Придется сделать крюк, но небольшой, думал он, выруливая из переулка. От Кудринской площади по Садовому до поворота к площади трех вокзалов он доедет минут за пятнадцать, а там до ресторана рукой подать. Он успеет. Зато появляется возможность разговориться с Василием и, вполне вероятно, узнать что-нибудь интересное.

Но надежды не оправдались, пассажир был молчаливым, погруженным в какие-то свои мысли, и ни одна робкая попытка Славы Боровенко завязать разговор успехом не увенчалась. В кармане зажужжал мобильник, звонила Лиза.

–  Ты где?

–  Еду. Гость пришел?

–  Да. Женщина.

–  Меню смотрела?

–  Нет, заказала сразу. Наверное, только кофе или чай. Слава, приезжай быстрее.

–  Еду-еду.

И в этот момент они попали в пробку. В глухую, непробиваемую, какие обычно случаются в час пик, ближе к вечеру. Боровенко занервничал, минуты таяли почему-то быстрее, чем когда в нетерпении ожидаешь чего-то, стрелка на часах, казалось, ускорила темп и несется по циферблату как бешеная, вот уже двадцать минут четвертого, двадцать пять, двадцать семь, а они продвинулись всего метров на сто. Черт! И зачем он затеял эту дурь с Василием? Если бы не нужно было ехать мимо Кудринской площади, он выбрал бы совершенно другой маршрут и уже давно стоял бы у ресторана. И место такое дурное, шесть полос, машина Боровенко стоит на четвертой, и никуда отсюда не денешься, к тротуару не припаркуешься, иначе можно было бы бросить автомобиль, добежать до ближайшей станции метро и доехать до "Красносельской", а там схватить частника и договориться с ним, чтобы повозил. За хорошие деньги найти водилу не проблема. Но до тротуара добраться никак невозможно, машины стоят плотно, и любой маневр создаст только дополнительные трудности.

Стрелка на часах перевалила за половину четвертого и быстро двигалась вверх. Запертые в пробке машины истерически гудели, и от этих надсадных раздражающих звуков головная боль становилась просто невыносимой.

А Василий сидел спокойно и молча о чем-то думал, словно и не торопился никуда. Может, и вправду не торопился, и машину поймал не оттого, что спешил, а просто неохота ему было пешком топать да в метро трястись.

Телефон в нагрудном кармане куртки снова зажужжал. В голосе Лизы Слава услышал отчаяние:

–  Ты где? Они уже уходят.

–  Лиза, я в пробке застрял, - виновато произнес он.
– Намертво. Мы вообще не двигаемся.

–  Что же делать?

–  Выйди на улицу, посмотри, может, она на городском транспорте поедет. Или хотя бы номер машины…

Отбой. Лиза разозлилась, и в этом случае Слава Боровенко не мог не признать, что она права.

–  Что, командир, частным сыщиком работаешь?
– услышал он насмешливый голос совсем рядом.

О черт, он совсем не взял в расчет, что в машине есть кто-то еще! Разговаривал с женой так, будто он один. Нет, не годится он в разведчики, ничего у него не получается, даже по телефону не умеет говорить так, чтобы никто, кроме собеседника, его не понял. И ведь не кто-то услышал его слова, а Василий Славчиков, человек, непосредственно включенный в ситуацию. Ну дурак, ну и дурак же он! А вдруг Василий догадается?

Да нет же, утешал себя Слава, судорожно втискивая машину в освободившиеся впереди сантиметры дороги, не может парень ни о чем догадаться, это совершенно невозможно. Но чтобы не пробуждать в нем подозрения, надо что-то сказать. Что-то такое… ну, самое обычное, всем понятное.

–  Да дочь у нас… совсем сбрендила… - забормотал Слава.
– Завела себе кого-то, а кто такой - не говорит, прячет его, в дом не приглашает, тайны какие-то разводит. Понятно, что мы с матерью нервничаем. Вот решили все-таки выяснить, кто же это у нее там завелся.

–  Так, может, это я?
– внезапно захохотал Василий, некрасиво обнажив десны.
– А то я как раз на свидание к девушке еду, и она как раз меня от предков прячет, боится, что я им не понравлюсь. А что, классное было бы совпадение! Прямо в книжку просится, в какой-нибудь бульварный романчик. Ты как считаешь, командир?

–  Почему в роман? Ты что, писатель?

–  Да так, кручусь в окололитературных кругах.

–  Твою девушку как зовут?

–  Алла.

–  Нет, у нас Таня, - покачал головой Боровенко, радуясь, что так удачно вышел из ситуации.
– Ты на свидание-то не опоздаешь, жених? А то мы теперь надолго застряли.