–  Для меня - вдова, само собой, - ответил Коротков, не задумываясь.
– Я - мужчина, она - женщина, познакомиться, втереться в доверие, то да се… А если уж с ней не получится, тогда искать подходы к месту работы, но это труднее.

–  Значит, завтра прямо с утра я поеду к вдове Нестерова, - решила Настя.
– Тот, кто ищет материалы, обязательно должен был у нее побывать.

Вдова журналиста Игоря Нестерова Светлана оказалась симпатичной женщиной чуть за тридцать. Она жила одна в небольшой двухкомнатной квартире, обставленной красиво и добротно, но без роскоши.

–  Вы хотите поговорить о смерти Игоря?
– спросила она, нахмурившись.
– Учтите, мне нечего вам рассказать сверх того, что я уже говорила. Я точно знаю, что Игорь сам принял решение уйти из жизни, и все ваши старания доказать, что его убили, мне неприятны.

Настя перебрала в уме все то, что сумела запомнить из материалов дела. Да, на допросах Светлана ни разу не выказала сомнений в самоубийстве мужа, но о причинах принятого им страшного решения не было сказано ни слова. Вдова утверждала, что Игорь в последние недели перед смертью был подавлен, нервозен и вообще не похож на себя прежнего, но с чем это связано - он не говорил.

Вообще-то Настя пришла выяснять вовсе не подробности смерти Нестерова, дело давно приостановлено, и никаких новых решений следствие по нему не принимало.

–  Нет, Светлана, я не занимаюсь причиной гибели вашего мужа, - сказала она.
– Но с его смертью связано еще несколько преступлений, которыми я как раз и занимаюсь сейчас.

–  Вы говорите не правду. Мне, конечно, все равно, что вы там пытаетесь раскрыть и кого найти, но мне неприятно, когда меня обманывают.

Вот и приехали. С чего это Светлана Нестерова решила, что Настя ее обманывает?

–  Вы сказали, что закрыли дело, а сами продолжаете копаться в нем, все выведываете, выспрашиваете, потихоньку, за моей спиной… Как же вам не стыдно?!

–  Погодите, Светлана, - мягко прервала ее Настя, - кто это "вы"? Мы с вами встречаемся впервые, я ничего вам не говорила о том, что дело закрыто…

–  Ну, не вы, а следователь. Какая разница? Вы все из одной конторы. Милиция, - в ее голосе зазвучало нескрываемое презрение.

Н-да, не любит народ органы внутренних дел. Печально, но факт. Но любопытно, что она имела в виду, когда сказала, что по делу продолжается работа? Никто никакой работы после приостановления дела не вел, Настя это выясняла. Конечно, по приостановленному делу сыщики все равно должны продолжать работу, но это делается от случая к случаю и в основном тогда, когда неожиданно появляются какие-то зацепки в ходе работы по другим делам. В деле же о самоубийстве журналиста Нестерова никаких подвижек не было, и все оставалось в том же состоянии, в каком и было на момент приостановления следствия.

–  Следователь - это не милиция, а органы юстиции, и конторы у нас разные, - спокойно объяснила Настя.
– А сыщики должны работать до тех пор, пока не будет полной ясности. Мне жаль, если кто-то из них был неделикатным и доставил вам неприятные минуты.

Нестерова слегка смутилась. По-видимому, поняла, что переборщила с претензиями.

–  Ну… я не хотела сказать, что он был неделикатным.

Просто…

Так, понятно. Николай, или как там его зовут на самом деле, был у Светланы, представился оперативником и сказал, что продолжает раскрывать тайну смерти журналиста. Интересно, какие документы он показывал Нестеровой, и показывал ли их вообще? Значит, легенду он выбрал милицейскую, а не романтическую.

–  Вы говорите о Николае?
– как можно увереннее спросила Настя.
– Или к вам приходил другой сотрудник?

–  О Николае, о ком же еще.

И снова Насте показалось, что Нестерова как-то напряжена. Да что ж такое-то? Чем ей досадил этот Николай? Или он все-таки решил совместить обе легенды, начал с роли сыщика, а закончил ролью любовника? И Светлана боится, что он рассказал об этом коллегам. Но, с другой стороны, что в этом страшного? Светлана вдовствует уже больше года. Все естественно.

–  Он вам не понравился?
– невинно осведомилась Настя.
– Чем-то вас обидел? Сделал что-то не так? Вы скажите, не стесняйтесь. Если он допустил какую-то ошибку и сделал вам больно, я должна об этом знать, чтобы не повторить его промах.

–  Он… он воспользовался моей растерянностью, слабостью и заставил рассказать об Игоре… - с трудом произнесла Светлана.
– Я никому не рассказывала этого, мне было стыдно… Любой женщине стыдно признаваться в том, что она делает, чтобы удержать мужа. А он как-то разговорил меня, и я подумала, что могу ему доверять…

Ну да, конечно, она подумала, что это любовь, и что Николай никогда ее не предаст, и с ним можно поделиться. А он выяснил все, что его интересовало, и слинял. Ни ответа - ни привета.

–  Светлана, то, что вы говорите, очень важно для следствия. Николай оценил ваше доверие и ничего никому не рассказал, и мы так и не знаем, из-за чего ваш муж покончил с собой. Может быть, вы мне расскажете? Я, конечно, могу заставить Николая передать ваш рассказ, но лучше всегда слышать из первых уст. И потом, ему будет неприятно это пересказывать, получится, как будто он вас предает, ведь вы ему доверились.