И еще сказали, что она живет где-то в районе метро "Проспект Вернадского", потому что слышали много раз, как Игорь договаривался с ней встретиться у метро. Больше ничего не знаю. Николай тоже спрашивал о ней.

Это уж само собой. Если материалов нет у жены, то они могут оказаться у любовницы, и ее надо непременно найти.

Стоп! Николай ее нашел. И что сделал? Познакомился? Пытался завязать отношения? Может быть, но вряд ли у него что-то получилось: Елена вышла замуж, ждала ребенка, рисковать отношениями с мужем в тот момент ей было никак нельзя. И что он сделал, когда знакомство и сближение не состоялось? Он начал искать возможность проникнуть в квартиру Елены, чтобы поискать материалы. Вряд ли она взяла их с собой, когда переезжала к мужу, они для нее никакой ценности не представляют.

Он следил за квартирой и обнаружил Ниночку Клевцову, приходящую туда с молодым человеком.

Что происходит дальше? А дальше Ниночка очень удачно теряет ключи. Сама теряет? Или Николай ей помог? Скорее всего помог, но не сам, он же не вор-карманник, у него опыта нет. Нанял кого-нибудь. И отправился искать бумаги и дискеты, оставшиеся от Нестерова.

И надо же, какая незадача! В самый разгар поисков в квартиру является Щеткина. Объяснить свое присутствие в квартире Николай никак не может. Остается одно: убрать неожиданного и такого ненужного свидетеля. Впрочем, очень может быть, что в квартире был не сам Николай, а кто-то другой. Тоже нанятый. Но сути это не меняет. Есть результаты экспертизы по кое-каким следам, оставленным в квартире Елены, и когда будет, к кому их примерить, тогда и выяснится достоверно, кто там был, а кто не был.

А Егор Витальевич Сафронов сидит в камере. Печальный рыцарь, всеми доступными способами защищающий свою любовь от стервы-шантажистки. Несправедливо заподозренный и обвиненный ею, Настей Каменской.

Черт, как плохо… Как все плохо… Настя носилась с идеей шантажа как с писаной торбой, а она лопнула - осколки во все стороны полетели. То есть шантаж, конечно, был, а вот убийство-то совершено совсем по другим причинам.

Однако же, судя по тому, что после убийства Щеткиной начались проблемы у писателей, материалы так и не нашлись. У убийцы было достаточно времени, чтобы тщательно обыскать всю квартиру, он до такой степени не торопился, что оставил после себя все в идеальном порядке. А может быть, он и не искал? Елена могла прийти сразу вслед за ним, он еще и искать-то не начал, а после убийства нервы сдали - и он убежал, так и не сделав того, за чем пришел.

Нет, не похоже. Если бы все было так, он предпринял бы новую попытку обыскать квартиру, и тогда все шло бы по той же схеме, что в деле об убийстве Лаптевой. Какой-нибудь работник следствия или уголовного розыска начал бы проявлять интерес к делу, как это сделал Петя Ильин. Но ничего подобного в деле Щеткиной не было.

Значит, он все-таки остался в квартире и прошерстил ее. Но ничего не нашел. И тогда в ход пошли супруги Боровенко с заданием выяснить судьбу материалов через писателей. Боровенко были подключены к делу еще раньше, пока Николай выслеживал Лену Щеткину; им поручили, пока суд да дело, собрать сведения о Василии Богуславском. А уж когда у Щеткиной материалов не нашли, тогда началась история с прослушиванием.

Так где же, в конце концов, эти материалы? Совершенно очевидно, что у кого-то из соавторов, коль эти материалы появляются в их книгах. Но у кого? И как они к нему попали?

–  Скажите, Светлана, Николай смотрел бумаги вашего мужа? Дискеты? Вообще интересовался его вещами?

Вопрос был сформулирован неаккуратно, но Настя слишком увлеклась умопостроениями, чтобы тщательно следить за формулировками. Если Николай - ее сотрудник, то почему она не знает, что он тут делал и чем интересовался? Однако Светлана, погрузившись в переживания, похоже, не заметила этой ошибки.

–  Да, он просил показать материалы, которые остались, сказал, что если Игоря убили, то, возможно, из-за этих материалов.

–  Что-нибудь показалось ему интересным? Привлекло внимание?

–  Нет, - Нестерова отрицательно покачала головой.
– Мы с ним вместе все перебрали, и он сказал, что здесь ничего нет.

–  А раньше вы эти материалы смотрели? Я имею в виду - в тот момент, когда вам их принесли из редакции?

–  Знаете, мне не до того было… Я попала в больницу, меня даже на похороны не отпустили, а когда вышла - принесли его вещи… Я стала просматривать, что они принесли, наткнулась на фотографии, девчонки сказали мне про Щеткину… мне так противно стало, и стыдно, и горько… На какое-то время я оставила все как есть, вот как принесли в коробках, так они и стояли в комнате, я не могла к ним прикоснуться. Потом, конечно, пришла в себя немного и разобрала их. Спасибо Ольге, она мне помогла. Одна бы я не решилась, с духом не собралась.

–  Кто такая Ольга?

–  Не знаю, - Нестерова пожала плечами.

–  То есть как - не знаете?

–  А вот так. Случайная знакомая.

–  И где вы с ней случайно познакомились?

–  В очереди к врачу, в женской консультации. После того, что случилось… ну, с ребенком… мне нужно было несколько раз показаться врачу. Мы сидели рядом, очередь была длинная, ждали долго и разговорились. Я, помню, расплакалась… Сказала, что не могу смириться со смертью Игоря, даже коробки с его вещами не могу разобрать. Она предложила помочь, мы вместе пришли ко мне домой. Вот и все.

–  И больше вы с ней не встречались? Не перезванивались?

–  Нет. Она оставила свой номер телефона, но я его потеряла. Засунула куда-то или выбросила… Он мне не был нужен.

Ну совсем отлично. Кто такая Ольга? Охотница за материалами, познакомившаяся с вдовой журналиста и нашедшая повод прийти к ней домой? Или действительно случайная сердобольная знакомая? Если действительно случайная и действительно сердобольная, то ее вполне можно найти, для этого надо пойти в женскую консультацию и собрать полный список женщин, посещавших врачей в тот период. Вряд ли Нестерова точно помнит дату, но месяц-то можно установить. Из этого списка выбрать всех дамочек по имени Ольга, отсеять не подходящих по возрасту, остальных отработать. Дело технически несложное, но жутко трудоемкое и требующее времени и скрупулезности. Но зачем это делать?