Сколько ему заплатили, гаденышу? Или не заплатили, а запугали? Нет, скорее заплатили, уж больно он жизнерадостный. Ожидание обещанных денег создает хорошее настроение, а шантаж - никогда.

Погодин и его люди велели Боровенко разбить стекла в машине Богданова, когда все соавторы будут вместе.

Глеб Борисович должен был обратиться в милицию, ведь машина застрахована, а без справки из милиции страховку не выплатят. Но он не обратился.

Тогда прислали игрушечную бомбу. И снова - тогда, когда они все вместе. Они должны были испугаться и вызвать милицию. И вызвали бы, если бы не Богданов, который был категорически против, а ссориться с ним никто не захотел.

И в том, и в другом случае все трое попадают в руки как минимум дознавателей, и можно завязывать с ними контакты и задавать любые вопросы. Найти среди работников милиции человека, который за деньги возьмется выудить у соавторов нужную информацию, - раз плюнуть. Главное, чтобы все было естественно и не вызывало подозрений. Можно было бы просто разыграть спектакль и познакомиться со всеми троими, но какая разница? Что так спектакль, что эдак. А работник милиции - это человек, на вопросы которого как-то неловко и опасно не отвечать, даже если они не относятся к делу.

Так что вариант получался беспроигрышный.

Но не складывалось. Богданов не хочет связываться с милицией. Значит, надо его заставить. Надо сделать что-то такое, после чего появление милиционеров станет совершенно неизбежным.

Господи, до какого же цинизма надо дойти, чтобы ради такого дела убить старуху? Можно было бы обокрасть квартиру, ведь ключ у них был. Правда, поняв крутой нрав Глеба Борисовича, они не могли быть уверены, что он заявит о краже. И скорее всего он не заявил бы.

А убийство - это наверняка. Слишком большую ценность представляют для Погодина материалы Нестерова.

Что он собирается с ними делать? Понятно что - шантажировать тех, кто является героями этих материалов и пока уцелел. Вымогать у них деньги. Или выгодно продать материалы каким-нибудь предвыборным штабам, ведь совсем скоро выборы в Госдуму, а через четыре месяца - президентские. На такие материалы спрос будет огромным, и, умело торгуя ими, можно стать миллионером, да не рублевым, а условно-единичным, евро-долларовым.

Что же делать с Петькой? Надо срочно что-то придумывать, надо как-то отслеживать его разговоры, передвижения, контакты, надо выяснить, кто дал ему поручение и обещал заплатить, перед кем он отчитывается. Но она так устала, что уже не в состоянии ничего толкового придумать. Пусть думают те, у кого голова лучше работает.

Настя сняла трубку и позвонила Короткову на мобильный.

–  Ты где, Юр? Где я тебя застала?

–  В дороге, подъезжаю к дому.

–  Ты мне срочно нужен.

–  Ася…

–  Это правда очень срочно. И очень важно. Без шуток. Если ты устал и не хочешь никуда ехать, я сама приеду.

–  Да ладно, ты же ночь не спала, куда тебе ехать, - безнадежно ответил Коротков.
– Выходи через полчаса, я подъеду, отвезу тебя, заодно и поговорим.

Еще полчаса на работе. И потом долгий и трудный разговор с Коротковым. Да, с третьей попытки попасть домой тоже не удалось. Но уж четвертая-то наверняка окажется успешной.

–  Слушай, дед, а мы с тобой молодцы, а? Сломались бы раньше времени, ушли бы домой до того, как позвонил Богданов, так ничего и не узнали бы, - сказала она, обращаясь к дедку и ловя себя на том, что разговоры с фигуркой вслух стали входить в привычку. Может быть, это признаки начинающегося старческого маразма?
– Мы с тобой еще ничего, еще могем.

Разговор с полковником Афанасьевым Юра Коротков взял на себя. Если начальник согласится с доводами Каменской, он свяжется с управлением собственной безопасности и отдаст Петю Ильина им на съедение. Пусть сами устанавливают наблюдение за шустрым любителем литературы, - Только, Аська, они должны знать, кого искать. Что у нас есть по этому Николаю?

–  Мало что, - призналась она.
– С супругами Боровенко Николай встречался всего три раза. В первый раз они беседовали поздно вечером в машине, встреча продлилась всего несколько минут. Во второй раз он передал аппаратуру для прослушивания, в третий - взял ключ, выкупленный у Шарыло. Вторая и третья встречи состоялись тоже в темное время в малоосвещенных местах и были очень краткими, не дольше минуты. Осторожный, сволочь! Остальные контакты были по телефону. Они его толком и не рассмотрели. Возраст - между сорока и сорока пятью, как им показалось. Волосы прямые, коротко стриженные, на лбу высокие залысины.

Вот, собственно, и все. Много ли разглядишь в темноте и в машине?

–  Да уж, приметы богатые, - усмехнулся Юра.
– А как насчет идей?

–  Еще беднее, чем с приметами, - уныло сказала Настя.
– Но я знаешь о чем подумала? Все, что придумал Погодин, это, конечно, оригинально, нестандартно, но это слишком сложно. Почему он сразу пошел по такому сложному пути?

–  Откуда ты знаешь, что сразу? Может, он сперва простые пути попробовал, а уж потом…

–  Вот! Юрка, ты зришь в корень. Он должен был попробовать найти материалы тем способом, который сразу приходит в голову. А что в таких случаях приходит в голову? Место работы и место жительства, то есть коллеги и вдова. Что проще, как ты думаешь?