– Берта, поди сюда!

При звуке этого голоса сталкерам вдруг захотелось пасть наземь и, виляя хвостами ползти на пузе к ногам Человека. Некоторые явно уже собирались это проделать, но Ирис быстро хватал за шиворот и поднимал на ноги:

– Стой животное, ты же человек!

Пока сталкеры обалдело вращали головами переваривая двусмысленность фразы, Берта, скуля и тонко визжа, выползла на брюхе из хаты и подползла к ногам Доктора боясь поднять на него безглазую свою морду. Следом за нею катились несколько щенков, попискивая и забавно подпрыгивая, это смягчило Доктора, он присел и погладил ее по загривку:

– И что же мне теперь с вами делать? Такой эксперимент запороли.

– Может еще не все потеряно, щенки отзываются на прикосновение и вполне обучаемы – Ирис бесшумно подошел к Доктору, тот поднял голову и посмотрел на него снизу вверх, потирая задумчиво подбородок:

– Что ж, возможно, при пребывании в поле Рода возможно стойкое клеточное морфирование…

Ирис молча смотрел на Доктора, тот, наконец, оторвался от щенков, которые действительно более походили на овчарок, нежели на слепышей, и понимающе кивнул:

– Иногда и милосердие хорошо, даже если им, чаще всего, руководит глупость.

– Доктор, но как же…

– В большинстве случаев мы видим не то что есть, а то, что хотим видеть, но об этом позже.

С этими словами он развернулся и направился обратно. Сталкеры не отрывая глаз смотрели как бородатая фигура в прорванном развевающееся плаще ступает прямо через аномалии, а следом за ним, скуля и попискивая семенят щенки. Доктор остановился перед огорошенным Кобальтом, считающим, что его ничто уже не сможет удивить, и произнес:

– Поступим следующим образом: я прощу Хвороста и позволю сталкерам проходить на базу лесников, но здесь останутся несколько собак и их проводники. Вы получите надежную охрану не только от прорыва и случайных тварей, которых я чую даже отсюда, но и пси-защиту от доминусов и диких слепышей. Взамен вы разрешаете нам здесь оставаться сколько угодно и иметь весомое слово при возникающих конфликтах. Но главное условие – военные не должны ничего знать о собаках и их способностях, которым я сам приведу убедительные доказательства в необходимости их присутствия.

При этих словах Кобальт просиял, сразу же оценив возможность такого сотрудничества:

– Будьте спокойны, Доктор, мы сами не любим, когда вояки лезут в наши дела, и всякий кто проболтается, будет наказан.

Сталкеры одобрительно загудели и почему то посмотрели на Рябого, что в наглую протолкнулся наперед:

– Если вам надо на Периметр, то я проведу…

– Сиди уже, охранничек – обронил стоящий рядом сталкер – сам пойду. Мне надо пару слов сказать, если они не против.

Доктор согласно кивнул, ударил с Кобальтом по рукам и, направляясь к выходу, подозвал одного из кеноидов:

– Вега, щенки остаются на твоем воспитании, все не так уж безнадежно.

Щенки подкатились к рослой Веге, которая обвела разинувших рот сталкеров многозначительным взглядом и не спеша вошла в дом, который занимал Рябой. Рябой попробовал было преградить ей дорогу, но та показала клыки и, под хохот сталкерской братии сконфуженный «охранничек» пробкой выскочил через окно. Даже Хворост выдавил что-то вроде улыбки, посматривая, как Рябой растерянно чешет затылок, а вызвавшийся в проводники сталкер догнал лесников и скрылся вместе с ними в колышущихся травах.

– Вы помните меня? – спросил сталкер у Доктора, который изучал ленту Периметра, тоненькую, едва заметную линию у горизонта, отделяющую небо от земли и прошлое от настоящего.

– Ретроспект… – задумчиво произнес тот.

– Что? – переспросил удивленно проводник, осторожно вышагивая из шуршащей травы на дорогу, где виднелись свежие заплатки асфальта, который военные решили обновить вместе с восстановлением слизанной безвестью стены.

– Зона это ретроспект, попытка заглянуть в будущее, всматриваясь в прошлое – повторил Доктор и, оторвавшись от своих мыслей, кивнул – конечно же, я вас помню: рваная рана брюшной полости и последующее заражение крови.

– Точно – просиял сталкер – я ведь и поблагодарить вас толком не успел.

– Пустое – отмахнулся Доктор, посматривая на посеревшее небо – благодарность это слова, дела важнее.

– Вот потому и вызвался, остальные струсили при виде собачек, а я помню, как они меня подранного упырем на хуторке нашли и на спинах выволокли, век этого не забуду. Как видите, до сих пор молчал о них, держу слово. Ваша новость про Коридор плохая новость - но не все так уж плохо, есть обходные пути и помимо болот - дорога старательно забыта, но иного выхода сейчас нет.