– Ловко ты загнул – «и если суждено мне погибнуть, то пусть тело мое покроется шерстью» - теперь весь Периметр будет уверен, что мы после смерти становимся оборотнями.

Рябой деревянными ногами шел по едва заметной сталкерской тропе, а лобастый «оборотень» время от времени поворачивал голову, смотря на него и жадно облизывался. Сталкер, холодея от жути, смотрел в его глаза и видел в них разум, осмысленный, глубокий и …голодный. Он, было, попробовал рухнуть в спасительный обморок, как однажды рухнул, когда его зацапала банда Бритого, но подобный фокус не получился, несмотря на то, что факир был трезв. Сбоку показалось движение и по бокам от него появились еще два чудища, конвоируя словно заключенного. Когда все закончилось, лесник подал знак, все остановились возле пригорка и странное оцепенение пропало.

– Значит так, Рябой. Иди вперед и предупреди своих – идут лесники, у нас срочные дела к старшему, и пусть особо впечатлительные уберут автоматы подальше, ибо если раздастся хоть один выстрел… в общем действуй, охранничек. Через десять минут ждем тебя с ответом. Все понятно?

Рябой кивнул и прыснул через ленту дороги с завидной прытью.

– Думаешь, вернется?

– А куда он денется, вернется как миленький, иначе ночами спать не сможет, прислушиваясь к каждому шороху.

И верно, не успели лесники как следует изучить окружающий пейзаж, как на пригорке снова показался Рябой, а за ним шел кряжистый сталкер в поношенном комбинезоне с весьма красочными отметинами. Комбинезон, как и оружие, вещь характерная и может многое рассказать о владельце. Взять хотя бы броневые пластины на груди, явно видно, замененные и если присмотреться к ним внимательно, прикинуть ширину едва заметных стежков по бокам, то становилось понятно, что этот пожилой неторопливый сталкер обладал превосходной реакцией и не так давно схватился с шкиляброй. Увидев дружелюбно улыбнувшихся кеноидов побледнел, сбился с шага и вытянул вперед руки, показывая, что оружия у него нет. Ирис кивнул, и сталкер осторожно приблизился, проскользнув возле кеноидов, которые впрочем, не обратили на него особого внимания, высматривая трясущегося Рябого.

– Здорова бродяги, я Кобальт, старший в лагере. Каким ветром из таких далей?

– Вести у нас плохие. Шли мимо, да и решили предупредить. Так и будешь на пороге держать, или впустишь?

– Проходите - скосил глаза на кеноидов Кобальт – только соратники у вас больно страшные.

– Не бойся, они у нас мирные и без повода не буянят, главное пусть за железяки никто не хватается, и все будет путем.

Кобальт кивнул и позвал за собой. Лесники пошли за ним, отметив, что трусливого Рябого и след простыл, но вести об их появлении уже успели распространиться по лагерю. Часовой, сжимая до боли зубы, прятал руки за спиной, опасаясь даже прикасаться к висящему на груди автомату, а сталкерская молодежь высыпала из домов на улицу, во все глаза рассматривая степенно вышагивающих кеноидов, подошедших к бочке с горящим пламенем и севших кружком. Ирис с Кипарисом опустились следом, и Кобальту поневоле пришлось присесть возле костра, он нервно теребил броню на груди, явно вспоминая недавний бой.

– В общем, дело такое - ехали мы через Могильник и повстречали Паганеля, знаете такого?

– Как не знать, он еще с утреца к Леснику заскакивал. Приключилось с ним что?

– Нет, слава Богу, живой, вышел на нас, когда мы на БТРе ехали, и предупредил о новой напасти в Коридоре.

Услышав такую весть, Кобальт стиснул зубы и кивнул:

– И что там, стена «тисков»?

– Хуже, что-то вроде доминуса, только намного сильнее, мы сами едва живыми пробились, эта хрень что-то сделала со сгнившими танками и теперь они живые… там все перепахано воронками от взрывов, в общем, не суйтесь туда, ребята.

– А как же Могильник? – едва не вскочил на ноги Кобальт.

– Думаю, все будет нормально – проводил взглядом поднявшихся кеноидов Кипарис – Паганель порядком поседел, но мужик кремень - и сам выжил и отмычку сберег. К Грейдеру ушел, а они там сами оповестят кого надо. Военные перекрыли дорогу до отдельного распоряжения Лысенко. Такие дела, Кобальт.

Тот кивнул, прикидывая как быть дальше, лесники, потянувшись, встали и тут послышался сдавленный вопль. Сталкеры бросились врассыпную, и глазам лесников предстала скрюченная, припертая к стене дальнего дома фигура. Кеноиды окружили человека с трех сторон, отрезая пути к отступлению, и по их поднявшимся загривкам было видно, что дело принимает серьезные обороты. Несмотря на недавний уговор сталкерское братство сорвало автоматы и направило на пришельцев, но Ирис, как ни в чем небывало прошел через ощетинившуюся стволами толпу и посмотрел на человека:

– Так я же тебя знаю, мужик! А говорят, гора с горой не сходятся. Помнится, гостил ты у нас, да только липким на руки оказался, я бы может и не узнал при встрече, но вот у них память на такие дела очень хорошая.

– Вон оно что – протянул Кобальт, сделал знак сталкерам, и первым опустил автомат – расскажи ка нам, о чем речь.

– Да что я, я вот… - заикаясь, начал бледный как смерть Хворост.

– Собаку он у нас спер, воспользовавшись доверием, это после него путь на нашу базу вольным сталкерам заказан – подытожил Кипарис, сверля Хвороста недобрым взглядом.

– Теперь понятно, откуда ты «подобрал» Берту. Если это правда, то за такие вот дела сам знаешь что бывает. Говори!

– Они ее убить хотели, а она щенок, жалко. Я оклемался от ран, за пазуху ее сунул, пока их доктор отвернулся ну и…

– Так – произнес Кобальт холодным голосом, забросив автомат за спину, и взглянул на лесников – что будем делать?

– Прежде всего, верните образец – послышался сзади чей то голос и из-за угла вышагнула фигура в дырявом плаще.

– Доктор – пролепетал затрясшийся при его виде Хворост.

– Доктор?! – обернулись потрясенные лесники, смотря на тень отца Гамлета, не смея поверить своим глазам.

Кеноиды завопили, и, забыв о Хворосте, кинулись к обожаемому ими Доктору. Однако он осадил их быстрым взглядом и позвал оторопевшего Хвороста:

– Ну-с, любезнейший, рассказывайте, куда вы дели мой, весьма редкий, экземпляр.

Хворост лишь на миг взглянул на стоящую на отшибе хату, но Доктор поймав его взгляд, ухмыльнулся в бороду и пошел в указанном направлении. Кобальт хотел было предупредить об аномалиях, но Доктор только отмахнулся и неспешно пошел через бурьян, на глазах изумленных сталкеров, как ни в чем не бывало, прошел через «свечу» и вышел к покосившемуся крыльцу. Из темных сеней раздалось отважное вякание и ему под ноги выкатился лохматый щенок. Доктор схватил его за шкирку, поднял, и на него доверчиво уставились темные глазки-бусинки. Доктора придирчиво вертя, рассматривал его со всех сторон, потом опустил на землю и повелительно, властно позвал: