– Агарти – обронил худой как жердь Ионов - подземная страна управляющая судьбами всего человечества. Только кто же знал, что там живут вовсе не мудрецы и боги, а нечто Иное. Вечно голодное Иное, которое наши предки видели как преисподнюю и мир падших духов. Выходит, это вовсе не миф, не сказки, а очевидная реальность – некая могущественная цивилизация, паразитирующая на других. Схима, надеюсь, я никоим образом не оскорбил вопрос веры?

– Так это что? – ошалело захлопал глазами Брама – мы отправляемся в ад, что ли?

– Выходит так – кивнул Звездочет – нам необходимо добыть координаты, настроив мост уйти на ту сторону и, получив данные, вывести оттуда людей. Это как минимум.

– А максимум? – впился глазами в Звездочета нервничающий Ионов.

– Максимум - законопатить эту дыру, вернуть пространственный барьер на место и развести стрелки, что бы наши пути с Агарти, больше никогда не пересекались. Схима?

– Каждый из нас на своем месте, и видимо не зря. Шуман, если мы принесем координаты – сможешь открыть «мост»?

– Если это смогли сделать однажды - значит можно повторить. Лист прав: несколько дней назад, перед появлением «моста», я фиксировал возмущение полей, центры которых совпадают с местонахождением три-экс. Благодаря этому мне удалось вычислить его точку выхода в нашем пространстве и, как вижу, я не ошибся в расчетах. Не знаю как с другими три-эксами, но на излучатель Экс-один одновременно может пройти только малая группа людей – человек пять-шесть, не больше. Это мера предосторожности и если судить по увеличивающемуся количеству зомбированных шпиков – она исправно функционирует до сих пор. Мы не ставили там никаких психополей, я еще не до конца разобрался с природой его возникновения, но на короткое время я могу вшить в големы контур, формирующий вокруг вас защитную оболочку. Надолго ее не хватит, но все же лучше чем ничего. А вот телепорт, такой как в медальоне, нам бы сейчас очень пригодился. Тот, кто его сделал – гений, и мне бы очень хотелось задать ему пару вопросов. Теперь приступим к составлению карты. По показателям, большую часть пути можно пройти мимо прямого излучения Экс-один…

Брама подошел к Листу и потянул его за рукав к выходу:

– Пошли, это теперь надолго, а нам не грех перекусить.

Лист оглянулся, Звездочет и Схима дружно сомкнули спины вокруг голографического проектора, а Шуман, по привычке возбужденно трепая остатки растительности на голове, с радостными возгласами снимал данные с медальона. Как только двери приглушили очередной возглас профессора, Брама сочувствующе взглянул на Листа:

– Ну и как это, тяжело?

– Даже не знаю. Скорее как хроника - в нужный момент все всплывает само по себе, но если прислушаться, голова будто пустая и ты сам не имеешь к этому никакого отношения. Словно смотришь со стороны. Очень похоже на то, когда мы проходили тоннель зомби, только теперь все иначе. Все сказанное давит словно плитой, и тут уже нельзя быть прежним.

– Ну а себя, себя то ты вспомнил? – Брама открыл дверь, откуда доносился хохот путников, но Лист пожал плечами:

– Думаю, это не так уж и важно, наверное, важнее, кто я теперь.

К ним подскочил довольный Шуня, освобождая место у стола, а Митрич, продолжал заливать, вызывая очередной взрыв хохота у сгрудившегося народа. Брама перевел взгляд с потускневших глаз Листа на Митрича, и в который раз за этот день подумал, что человека человеком делает вовсе не внешность, а душа.

Подмигнув Шуне, он приступил к еде, накладывая на хлеб огромный кусок душистой ветчины. Немного активно, зато вкусно, как ни крути, а Зона есть Зона и ничего тут не попишешь. А что бы вывести радиацию, так на это есть «лоза», в хорошей компании идет за милую душу. Митрич подсел к Листу, и пока путники смаковали рассказанную им историю о шпике забредшем на крайний хутор, покивал головой, сложив мозолистые, натруженные руки:

– Странный ты хлопче, дюже странный. Боль на сердце, душа вся плачет, а в глазах ни слезинки, будто из железа сделан. Вон смотри - эти бурлаки десять лет как в Зоне, а все как дети малые и смех у них и горе, все рядом идет. А у тебя будто умерло что-то в душе, а с мертвой душой нельзя жить. Многое в жизни быват, но прошлое надо уметь отпускать, иначе оно не отпустит тебя.

– Спасибо, Митрич, на добром слове, но иногда бывает так, что лучше не вспоминать.

Митрич вздыхая и кряхтя, отошел к путникам, что расставив лавки вокруг стола резались в карты. Вроде бардак бардаком, но личному составу тоже иногда надо отдыхать. Как правило, такое бывает не часто. Стоит прийти командиру - всю дурашливость будто ветром сдувает и снова готовы топтать Зону, ползти под пулями хоть к черту на рога – только бы это было нужно, и в этом был смысл. Вот и сейчас, проиграв и раскрасневшись, Шуня вылез из-за стола, но тут его поймал Брама, что то шепнул, а потом встретился глазами с Листом и кивком позвал за собой. Не говоря ни слова, Лист пошел вслед за его широкой спиной, удивляясь про себя тому, что бункер внутри намного больше, чем касался снаружи. Путник пропихнул в узкую комнатку Шуню, а сам, прислонившись к белому пластику и вглядываясь в колышущиеся зеленые стебли папоротника, промолвил:

– Просьба у меня к тебе будет, Лист. Или мне называть тебя иначе, настоящим именем?

– Старого я не помню. Мельком помню мир тусклый мир Агарти, словно в тумане – руины Севастополя, зеленый прибой мертвых волн, но меня там нет. Словно все чужое, словно сон.

– В общем, такое дело - после совета Звездочет отправит ребят домой или оставит тут - как Кречет решит. Наличие големов решило проблему дальней связи, но я чувствую, что должен идти к Экс-один, понимаешь? Не могу объяснить, чувствую. Но я вроде как командир отряда, и должен идти с ребятами.