– Что тут? – выполз из канавы пошатывающийся и приглаживающий ободранную пулями броню Коперник.

– Шпик - Крамарь приложил руку к глазам, наблюдая, как со стороны блокпоста путников на всех парах летит джип, из которого, перекатываясь, выпрыгивали бойцы и исчезали в расщелинах бетонной ограды.

– Сам вижу что шпик, только чего это его так... стой... а кеноиды где? – майор подозрительным взглядом окинул перепаханную пулями дорогу и погнутый бок дымящегося, но все же выдержавшего удар ракеты БТРа.

– Да кто их знает, только что были здесь, и словно в воздухе растворились – ответил Крамарь, не отводя глаз со стройки.

– Доктор, что с ним? – присев возле шпика и щелкая пальцами перед остекленевшими глазами спросил майор.

– Психоблокада. Тоже, что было с вами на «стой-замри», только в более тяжелом варианте. Ничего, оклемается.

Джип взвизгнул покрышками, из него выпрыгнул Кречет, разглядывая БТРы и лесников, выходящих из зоны обстрела и растянувшейся цепью подошедших впритык к зданиям, готовых открыть ответный огонь:

– Все целы? Нехорошо вышло, не так я себе все это представлял.

– Да ладно, генерал, еще пройдем парадным шагом – Брюс выпрямился, подошел к путнику, мгновение поколебался, а потом все же пожал протянутую руку. Бледный, прозрачный Кипарис подал знак «внимание» и все умолкли. Оглушительная тишина накрыла поле боя, стало слышно, как трещат от жара бока БТРа и выводят свои нехитрые трели сверчки. В метрах десяти зашевелились кусты, и показалась вереница фигур в серых бронежилетах, с заложенными за головы руками, сопровождаемая плотным кольцом кеноидов.

– Мать честная! А это что еще такое? – прошептал Кречет, глядя как шпики вдруг остановились, сбросили оружие в одну кучу и, подняв руки над головой, в один голос, с жутким акцентом завопили – «не стреляйт... Гитлер капут!».

Лобастый Грей подошел к генералу и тяжело, с натугой, произнес:

– Разрешите доложить… товарищ генерал. Отряд кеноидов особого назначения с боевого задания прибыл. На вражеской территории захвачены напавшие на колонну шпики… и приконвоированы для дальнейшего решения людей… Раненых нет, убитых нет… докладывал глава прайда Грей.

– Благодарю за службу… эээ… товарищи кеноиды – сбиваясь, произнес генерал, наблюдая за тем, как шпики сели в плотный кружок и один из них начал наигрывать на губной гармошке до боли узнаваемую мелодию «Oh, du lieber Augustin».

– Ирис, сукин кот… - прошипел за спиной генерала Брюс – ты опять Аргусу не те книжки читал?

– Никак нет, видимо генная память. Вероятно, кены вспомнили, как их далекие предки в войну брали в плен немцев.

Путники, не выдержав заржали, стараясь не смотреть на генерала, а тот нахмурился и вдруг сам захохотал:

– Ладно, шут с ними. Грей, поднимайте этих диких гусей и конвоируйте сзади БТРов. Посадим их на газик, захватите их с собой на Периметр, а дальше пусть особисты решают, что с ними делать.

Генерал обернулся, бросил на бойцов грозный взгляд и вдруг устало улыбнулся:

– С возвращением, ребята! Жаль Марков не дожил, старый плут. Да ладно, все на базу - зарядимся и в путь.

Полина стремительно пробиралась через бурелом поваленных замшелых стволов и Верес, стараясь не отставать, лишь покачал головой. Он безуспешно пытался себе представить, что же творилось там, в находящемся за гранью Севастополе, если даже такая, хрупкая с виду девушка, была вынуждена превратилась в хищника, уверено обходящего многочисленные аномалии и с легкостью пробираясь через заполненные бурлящей «жижей» провалы. Во всем ее облике сквозила гордая, неукротимая красота, и своей грацией она была похожа скорее на пантеру, скользящую под сводами древнего леса по зеленому покрывалу мха, нежели на сталкера-бродягу. Проглотив данные из ПК, Полина вернула его разведчику и устремилась на север. Верес едва поспевал за ее текущим шагом, рана на боку уже не болела, но его шатало от усталости несмотря на действие стимуляторов. В конце концов, всему есть пределы, терпению тоже. Обогнув покрытую наростами грибов сосну, он окликнул Полину и в изнеможении опустился на ствол:

– Стой, дай отдышатся.

Она бросила скользящий взгляд по сторонам, кивнула, и присела напротив:

– Слабая у вас подготовка, разведчик.

– Я не выворотник, что бы скользить по лесу не разбирая дороги.

Полина тряхнула неровной челкой, убирая с глаз набежавшую прядь, и многозначительно положила руку на винтовку:

– С чего ты взял, что я выворотник?

– Почему нет – пожал плечами Верес, – какие могут быть гарантии? Ты видела мой жетон, я твой – нет.

– Выворотники не разговаривают – она прищурилась и принялась изучать «шотландца» блеснувшими глазами.

– Зато стреляют отлично, да и выдержка у них отменная, прямо как у тебя.

– Логично – кивнула Полина, достала свисающий на цепочке жетон и показала Вересу – Неужели вы до сих пор так и не научились отличать выворотников? Чем же вы занимались целых десять лет?

– Научились, но оборудование довольно громоздкое и в карман не влезет даже при всем моем желании. А эти десять лет мы посвятили вытаскиванию страны из руин. Не знаю как у вас – но мы тут были всего на волосок от ядерной войны. Это так, для справки, но, полагаю, что в Севастополе вам тоже было не сладко.