– Конкретнее можно, Лист?

– Конкретнее некуда. Я не помню детали, все словно в тумане - но информацию о Севастополе и выворотниках вбивали в нас настолько глубоко, что бы даже забыв о себе, мы помнили о задании. Не знаю, что именно стало инициатором, но какое то наше действие, прорвало грань между мирами, о которых мы не знали и не догадывались, считая идею множественности сосуществующих миров нелепой фантазией, вымыслом, присущей людям недалеким и неразумным. Всякого, кто допускал возможность подобного существования, поднимали на смех, называя невеждой и мракобесом, исходя из трезвой позиции понимания мира. Все это правильно, но неверно. Мир многомерен, но если в обычном течении времени параллели не пересекаются, то это не означает, что их нет. Зона – это пробой между гранями, на стыке которых происходит возмущение всех законов, как физических, так и энергетических. Это вход в мир выворотников, но не они были первыми.

– Стой, а как же тогда Севастополь? И почему он оказался там, по ту сторону, а тут только старые руины?

– Вам бы не со мной говорить, а с ней – Лист кивнул на замершее изображение исчезающей Полины – это она научник и аналитик. Ее безопасность превыше всего. То, что я рассказал – результаты ее исследований, я только пересказываю и сам многого не понимаю. Полина должна быть где-то здесь, в пределах Зоны, телепорты имеют небольшой радиус действия. Думаю, она сама нас скоро найдет.

– Но как, это же Зона, она тут в опасности.

– Не больше чем каждый из нас – горько улыбнулся Лист, рассматривая побелевшего как полотно Ионова, незаметно вошедшего и прислонившегося к косяку дверей – она была здесь задолго до нас и знает больше, чем все мы вместе взятые. В том числе места, где можно отсидеться, а подготовка у нее дай бог каждому - в Севастополе слабые не выживают.

– Лист, ближе к делу – подытожил Звездочет – у нас есть координаты Севастополя, каким образом это нам поможет?

– В медальоне кроме координат ничего нет. Если бы нас поймали, то все пошло бы прахом, но мы надеялись, что сумеете во всем разобраться, сняв их с нас на этой стороне. Медальон был изменен - смерть носителя не стирает заложенной в нем информации, но мы не стали вкладывать туда ничего, кроме нахождения Севастополя. Выворотники, почему то, не предают особого значения этой информации. Они уверены в своей несокрушимости, не допуская мысли о том, что люди смогут контролировать мост и открыть проход. Нам удалось открыть его только чудом, но он охранялся не только выворотниками, но это мы поняли слишком поздно, когда нас накрыло разрядом.

– А кто же тогда Иные?

– Выворотники – это заложники, поставленные в безвыходную ситуацию. Высосав жизнь иныеуказали им путь на Землю, пообещав, что за сотрудничество те получат наш мир. Иных никто не видел, но разрушительных доказательств их существования на той стороне больше чем достаточно.

– «Наша брань не против крови и плоти, но против мироправителей века сего, против духов злобы поднебесных» – вдруг процитировал Схима.

Звездочет удивленно оглянулся на Схиму, а Лист, взяв бумагу, начал чертить схему:

– Для того что бы совершить прокол, нужно как минимум три точки…

С этими словами Шуман тяжело опустился на стул, снял очки, и отсутствующим взглядом впился в пол.

– Шуман, ты чего? – Брама подскочил к профессору.

– Все становится на места. Сфера, три-эхи, сияние…

– Да что становится на места? Развели тут тарабарщину, хрен поймешь.

– Лист, или кто он там теперь, подтвердил мои предположения. Этот самый прокол совершил «Проект», работая над три-эксами, излучателями, генерирующими поле противоракетного щита «сияние». До того как три-эксы были запущены на тестовую мощность, здесь была тридцатикилометровая зона. Пораженная и загаженная радиацией от аварии на ЧАЕС, но не более.

– При чем тут «сияние»? – нахмурился Звездочет, разглядывая набросанную Листом схему.

– Ты хоть и генерал, но временами поразительно туп! С чего ты думаешь, излучатели поля, «эхи», стали вдруг называть три-эксами? Потому что их три, этих самых излучателя! Экс-один, Экс-два, и Экс-три, по названию уровней! Никто не слушал мои предостережения, загоревшись идеей тотальной защиты и не отдавая отчет, к чему может привести использование нового, совершенно не изученного типа поля и его воздействии на метрику пространства. «Проект» взял свое начало из тоненькой папки, которую забрали из моего сейфа. Там была разработка по «сфере», всего лишь идея, но тут она обрела вторую жизнь на полную силу.

– Так «сияние» это твоих рук дело? – Звездочет кинул взгляд на побагровевшего Шумана – тогда понятно, почему в девяносто пятом году нам так быстро удалось его запустить. Не буду вспоминать, как мы проходили через постулатовцев, до последнего держа оборону, пока ты запускал его на Экс-два. Или может пресловутый Постулат, тоже твоих рук дело?

– Зря ты так – вздохнул Шуман, водрузив на нос очки – у нас ведь как раньше было - или делаешь, что скажут, или в расход. «Сияние» сделали без меня, была бы идея, а воплотить ее в железо и бетон не проблема. Как ты думаешь, кого сюда закинули в первую очередь, когда проявилась Зона? Кроме меня ведь никто так и не просчитал, чем все это может закончится. Чем, по-твоему, занималась группа, из которой выжил я и Ионов с Сергеевым? Мы укрощали вышедший из под контроля Экс-один, с помощью которого, перенастроив поле излучения, свихнувшиеся сотрудники «Проекта» вздумали накрыть выворотников! Разумеется, Экс-один, не предназначенный для таких, целей пошел вразнос, а квантовая реакция она пострашнее ядерной будет. Тут само пространство рвется и такие фокусы выдает, что проявление Зоны вполне закономерное явление. Моя команда до сих пор там бродит, на некоторых даже остались обрывки скафандров. Лейкина, моего помощника и ассистента, мне пришлось застрелить собственноручно. Вы бы так же поступили, увидев, во что он превращается, выворачиваясь в искаженном пространстве наизнанку. Кажется это так легко - поднять оружие и выстрелить, сместить голову с прицелом и выстрелить. Нелегко, нелегко…

– Будет тебе, Шуман – похлопал его по плечу Брама – все мы через это прошли, все мы убийцы, кто больше, кто меньше.

Шуман лишь тяжело кивал головой, а Лист, все еще черкая на бумаге, подозвал Звездочета:

– У нас есть пункт назначения. Для включения «облачного моста» нужно ввести координаты отправления, взяв за основу точки излучателей. В каждом из три-экс должно быть некое образование, «окно». Введя координаты «окон», можно будет вызвать «мост» в любую точку Зоны. Именно так мы открывали проход на эту сторону. Вишневский знал, без разведки и достоверных данных никто не поверит в мир выворотников, теневой мир.