Разведчик отрицательно покивал головой, с трудом фокусируя глаза на тонкой девичьей фигуре.

– Ну да, откуда вам знать. И откуда вы такие беретесь, горе-разведчики.

– Из-за Периметра – встал пошатываясь Верес – откуда же еще нам взяться. Как ты ее уложила одной очередью?

– Шкилябру? У данной модели имеется один дефект - на стыке головы уязвимый нервный узел. Не могли же мы оставить такую тварь абсолютно бесконтрольной? Мы не совсем ведь сошли с ума. Только частично.

– А ты кто, собственно, будешь?

Боль наконец то отпустила, и разведчик смог рассмотреть незнакомку поближе. Из-под коротких, грубо стриженных, черных как смоль волос, цепко смотрели настороженные глаза, ощупывая пространство. Неизвестного покроя комбинезон ладно сидел на ее фигуре, и довершала этот нехитрый портрет снайперская винтовка, направленная в его сторону.

– Не бойся, я не шпик.

– Я боюсь не этого – отточенным движением забросила незнакомка винтовку за спину – смотрю, выворотник ли ты.

– Ну и как, выворотник?

– Нет, ты идиот – она развернулась и не оглядываясь зашагала прочь – только идиот будет отлеживаться с подветренной стороны - шкилябра давно тебя почуяла, просто играла как кошка с мышью. Пришлось надавать кошечке по носу.

– Постой, кто ты такая? – он попробовал схватить ее за рукав, но та выскользнула из захвата, сделав молниеносный выпад. Верес в последний момент сместился с вектора атаки и с минуту они вертелись в вихре ударов и контрвыпадов. Потом она резко остановила бой:

– «Альфа?»

– «Сигма». Теперь моя очередь задавать вопросы.

Девушка тряхнула гривой волос:

– «Проект».

Верес изумленно приоткрыл рот.

– Вот они, разведчики. Не мастерства, ни выдержки – фыркнула девушка.

– А перед кем тут выпендриваться? Перед шкилябрами? Так им по фантику – Верес незаметно восстанавливал сбитое дыхание. Бессонная ночь, гонки с шкиляброй и показательный бой с незнакомкой давали о себе знать.

– Выпендриваться не обязательно, но мог бы и представится. Не звать же тебя разведчиком?

– Верес.

– Гот что ли? Германец? – она насмешливо посмотрела на разведчика, осторожно обходящего «спираль».

– Ага, кельт, причем натуральный, а имя это вересковые пустоши моей родины.

– Понятно. Полина Северова, русская. Тоже натуральная, эндемичная ветви.

– Ветви?

– Что же вы делали эти два года, Верес? После Севастополя прошло целых два года. Неужели вы не знаете?

– Каких два года, Полина? Очнись, на дворе две тысячи первый год! И чего мы не знаем?

Полина резко развернулась на каблуках, и Верес едва не налетел на девушку.

– Десять лет? Прошло десять лет?

Верес вынул из кармана ПК и бросил девушке. Та поймала его на лету, осторожно присела на замшелую колоду и принялась поглощать данные. Разведчик, вполглаза наблюдая за притихшей участницей «Проекта», рассматривал просветы неба между сомкнувшихся над головой могучих стволов, прикидывая, куда же его занесло.

– Вот это новость – посмотрел на Листа Звездочет – ты вспомнил?

– Частично – покивал головой Лист – увидел запись, и словно что-то сдвинулось в голове. Вспомнил кто она, откуда мы прорывались, и координаты прокола.

– Какие координаты? – Схима подвинулся поближе, а Шуман, лихорадочно клацая тумблерами, включил запись.

– Координаты Севастополя. Он находится по ту сторону грани.

– Какой грани? Шуман, да не стой ты столбом, записывай, записывай – вдруг он опять впадет в беспамятство!

– Да пишу, я пишу, а если он и впадет, так мы это в один момент исправим. Кстати, дешифрация медальона закончена – можно открывать не опасаясь потери данных. В каждой защите есть бреши, надо только их поискать.

– Кроме координат, так больше ничего нет – подал голос Лист, и его глаза, раньше сияющие и открытые, словно затянуло пеленой, и в них прорезалась боль – мы не знали куда прорвемся, и доберемся ли вообще. Зона намного больше, нежели мы думаем - она обвивает множество миров, вытягивая жизнь. Дошла очередь и сюда. Вы сами ее пригласили, вернее не вы лично, а вот такие как Шуман - безрассудные исследователи, думающие, что выше них никого нет. Дорога в ад выстилается добрыми намерениями.