Никто не обратил на нее внимания.

— То, о чем говорит мальчик, правда? — Локи по-прежнему разговаривал только с Сарвеном.

— Да, господин. Я не хотел этого делать, поверьте мне! Я умолял ее поручить это задание кому-то другому, но она настояла на том, чтобы я сделал это сам… Нам было приказано сбросить мальчика со скалы, а девочку… — Сарвен замолчал.

— Вам велели отвезти ее в башню и убить, причем именно так, как вы и сделали. А главное — я должен был найти Элению именно в таком виде, — ровным голосом произнес Тор.

Сарвен кивнул. Его лицо посерело от страха.

— Они уже схватили меня, как вдруг появились волки, — продолжил Лив. — Все произошло очень быстро. Волки убили троих, а Сарвену откусили руку. Я думал, что он тоже погиб.

— А потом? — спросил Локи, видя, что мальчик запнулся, пытаясь отогнать страшные воспоминания.

— Я убежал. Волки преследовали меня, и я подумал, что они и меня хотят убить. Но они меня не тронули. Волки привели меня в пещеру и принесли мне еды.

— Опять лисицу? — предположил Тор.

Лив кивнул, и впервые на его лице мелькнула улыбка, мелькнула и тут же погасла.

— Они заботились обо мне, охраняли меня, пока не появился Бьерн с его войском. И тогда волки отвели меня к ярлу.

— Да, Фенрир всегда был необычайно умным волком. — Локи вздохнул. — Теперь я понимаю, почему все это время он мне так не нравился. — Повернувшись, насколько это позволяли цепи, он посмотрел на Урд: — Зачем ты это сделала?

— Ты же не поверишь в эту чушь! — возмутилась жрица. — Локи, Лив — мой сын, а Эления была моей дочерью!

— Именно поэтому я и не понимаю, почему ты так поступила, — горько ответил Локи. — Объясни мне.

— Это чушь! — в отчаянии повторила Урд. — Лив — мое дитя. Он, наверное, обезумел от страха, а Сарвен — жалкий трус и предатель, который скажет все что угодно, лишь бы спасти свою жизнь.

— Я — Локи, Урд. Меня нельзя обмануть. И ты это знаешь.

Урд открыла рот, собираясь спорить и дальше, но потом передумала и, поджав губы, отвернулась. Локи покачал головой.

— Ты хотела, чтобы я увидел Элению такой. Обесчещенной, убитой. Только так ты могла заставить меня окончательно принять вашу сторону. И это помогло. Вернее, помогло бы, если бы не вмешался Фенрир. — Тор перевел взгляд на Локи.

— Но это же твои дети, — потрясенно пробормотал Локи. — Урд, как ты могла? Эления — твоя дочь… Твоя родная дочь!

— Он же тебе сказал, — ответила жрица. — Это был единственный выход. Великие свершения требуют великих жертв.

— Вот об этом я и говорил, Локи, — сказал Тор. — Вот истинная цена за их дары. Незримые лишают нас человечности. Но в тебе еще осталось что-то от тебя прежнего, Локи. Борись с демоном! Борись с созданием, которое противостоит мне! Ты можешь его победить, я знаю! Нам ни к чему вести войну!

Локи молча смерил его взглядом. Его лицо оставалось совершенно спокойным, но Тор видел, как в душе брата идет борьба, борьба за контроль над сознанием. Возможно, в Локи действительно сохранилась капля человечности, осколок сознания того мужчины, чье тело теперь занял демон, или его просто ужаснуло то, что он только что узнал. Локи сражался с богом лжи, но Тор чувствовал, что битва проиграна.

— Я соболезную тебе, Тор. Мне жаль, что такое случилось с твоими детьми. Я не знал об этом и никогда не допустил бы подобного. Но это ничего не меняет. Корабли уже вошли в порт, приказ отдан. И эйнхерии выполнят этот приказ независимо от того, буду я с ними или нет. Даже если ты убьешь меня, Эзенгард падет и мы захватим Мидгард.

Тор не стал спорить с ним. Искра человечности, на мгновение вспыхнувшая в душе Локи, погасла и вряд ли разгорится вновь. Устало повернувшись к Сверигу, Тор обвел рукой войско.

— Значит, так тому и быть.

Свериг кивнул и уже хотел обратиться к своим солдатам, но потом кое о чем вспомнил.

— А с ним что делать? — Он указал на Сарвена.

— Сбросьте его с обрыва.

Эзенгард был объят пламенем. Возможно, солнце уже поднялось за грядой туч, но если и так, его свет затмевали багряные отблески пожаров и свет факелов, поэтому нижний край рваных облаков озарялся кроваво-красным. Весь город погрузился в мрачное багровое зарево, и не было тут места ни тени, ни тьме, остались лишь разные оттенки красного, словно отворились врата царства Хель и в город хлынула кровь.