Тор даже не заметил, что бой вокруг утих. Солдаты расступились, опуская оружие, кто-то устало упал на колени. Хотя «Нагльфар» отплыл уже довольно далеко, Тор видел по лицу Урд, что ее кинжал из каленой стали — не пустая угроза.

— Но она… она не может так поступить!

Тор не просто узнал голос, он чувствовал, что Лив стоит рядом, и услышал, как подошли сзади Свериг и Бьерн.

Волшебный молот все громче вопил в душе Тора, ибо всех жизней, которые он поглотил этой ночью, не хватило на то, чтобы утолить его жажду Тор знал, что может метнуть молнию так, чтобы сжечь Локи и Урд, не задев дочку, но даже если он будет действовать быстро… острие кинжала успеет пронзить сердце Ливтрасир. А если Урд не нанесет этот смертельный удар, девочка может выпасть за борт и утонуть.

«Ты победил, брат, — услышал он голос в своей голове. — Ты победил меня. Ты победил нас всех». Тор не был уверен в том, что действительно слышит мысли Локи. Может быть, он читал эти слова в его исполненных ненависти глазах.

«А теперь довольно. Отпусти тех, кто еще выжил. Или убей нас всех и заплати за это, брат».

Вероятно, это была не просто галлюцинация, поскольку в этот момент Урд занесла руку с кинжалом и Тор увидел решимость в ее взгляде.

Ей больше нечего было терять. Урд знала, что может надеяться только на смерть, и была готова убить даже ребенка, дабы причинить Тору боль.

— Нет! — прошептал Лив. — Тор! Отец! Не дай ей сделать это!

Посмотрев на корабль, Тор опустил молот и притянул к себе сына. От последнего раската грома земля и небо содрогнулись, но молний больше не было. Мьелльнир еще раз завопил в его душе, но теперь Тору удалось воспротивиться его кровожадным желаниям. Корабли в гавани по-прежнему горели и тонули, да и флот, оставшийся в открытом море, был разбит — какие-то драккары тоже загорелись, какие-то поглотил шторм. Там тоже не обошлось без жертв, и далеко не все из этих кораблей вернутся к ледяным берегам Асгарда.

— Нет, Лив, — сказал Тор. — Я не допущу этого. Не бойся. С твоей сестрой ничего не случится.

Он посмотрел на бурлящие воды гавани и даже подумал о том, не бросить ли туда молот, но так и не решился на это и онемевшими пальцами закрепил оружие на поясе.

— Но… они забрали Ливтрасир! — пробормотал Лив.

— И не только Ливтрасир, мальчик мой, — проворчал Свериг, устало подходя поближе. — Вся эта шайка сбежала! Предводителям удалось уйти от нас!

— Свериг… — мягко остановил его Бьерн.

— Почему ты позволил им уйти? — возмутился Свериг. — Тор! Я же видел, на что ты способен! Уничтожь их!

«Но зачем?» — подумалось Тору. Даже если бы он мог разрушить «Нагльфар», не причинив вреда своей дочери, в этом уже не было смысла.

— Все кончилось, Свериг, — тихо ответил он. — Локи потерял треть своего флота и больше трети армии. А те, кто вернется на родину живым, расскажут всем о разъяренном боге, метавшем молнии и сотрясавшем основы мира ударами своего молота. Все кончилось…

— Кончилось? — охнул Свериг. — Но они вернутся! Если не в этом году, то в следующем или…

— Свериг! — уже громче повторил Бьерн. — Помолчи. — Ярл выглядел усталым и изможденным.

Свериг раздраженно взглянул на него и уже собрался разразиться очередной тирадой, но потом развернулся и в ярости потопал прочь. Бьерн грустно посмотрел ему вслед и, смерив Тора печальным взглядом, тоже ушел.

— Не бойся, Лив. Я еще не знаю, когда и как, но я верну ее, — сказал Тор и, сделав паузу, добавил: — Мы вернем твою сестру, Лив. Я не допущу, чтобы она стала такой…

— Как Урд? — переспросил мальчик, когда он умолк.

— Как Урд. Как Локи. Как я.

Лив ничего не ответил на это, и между ними воцарилось молчание. Тишины тут не было, наоборот, теперь, когда буря закончилась, потрескивание огня казалось невероятно громким, а еще отовсюду слышались крики и жалобные стоны раненых и умирающих, призывы о помощи, кто-то звал пропавших друзей или родных. Где-то на другом краю города с грохотом обрушился дом и в небо с омерзительным шипением взмыл сноп искр. Вдалеке захлебывался плачем ребенок, в переулке какой-то солдат умолял богов избавить его от мук и позволить наконец умереть… Звучала жестокая древняя песнь поля боя, и не было для нее отличий между победителем и проигравшим. Может быть, потому что этой разницы и правда не существовало.

Лив и Тор по-прежнему молчали, но это было молчание двух людей, которые доверяют друг другу. В этот самый миг они по-настоящему стали сыном и отцом, и обещание Тора прозвучало как священная клятва.

Они неподвижно стояли на пристани, наблюдая, как «Нагльфар» доплыл до выхода из гавани и направился к остаткам флота. Постояв немного, Тор отошел от края причала и повернулся к сыну.

— Ты мне поможешь?

— В чем?

Тор повел рукой.

— У нас много дел, Лив. Нам нужно исцелить весь мир.