Все дело в этой башне, понял Тор. Жители Эзенгарда были правы, называя это место проклятым и утверждая, что тут витают злые духи. Крепость пробудила в нем что-то, чему не было места в его душе. И это что-то уничтожало все остальное, все, чем Тор дорожил. Зря он пришел сюда. Нужно найти детей, вывести их отсюда, и тогда… Тут Тор открыл дверь.

И все изменилось.

Четвертый похититель сидел в желтовато-коричневой луже, прислонившись к стене, и храпел, открыв рот. Он был настолько пьян, что не слышал ни шума, ни криков. Тип не спал — он смотрел остекленевшими глазами в одну точку, и Тор засомневался, действительно ли это мед пролился из опрокинутой кружки.

Лива тут не было.

А вот Эления…

Девочка лежала голая на измятых, грязных, пропитанных ее собственной кровью простынях с неестественно вывернутыми руками и ногами. Тор замер. Казалось, время остановилось. Он смотрел на малышку, и разум отказывался воспринимать увиденное. Но потом Эления, открыв глаза, тихо застонала, и время рванулось вперед. Тор подбежал к ней, прижал к себе, но тут же отпустил — стон сменился натужным криком. Ей было больно.

— Эления, — охнул он. — Во имя всех богов, что они с тобой сделали?!

Она открыла рот и попыталась что-то сказать. Видя, сколько сил у нее это забирает, Тор поспешно покачал головой.

— Молчи, — выдохнул он. — Ничего не говори, не напрягайся. Не бойся, все будет хорошо. Я здесь, я рядом. Все будет хорошо.

Но ничего уже не будет хорошо, и Тор это знал. Они не просто сломали ей руки и ноги. Все ее тело было покрыто резаными ранами и кровоподтеками. К тому же, прежде чем наброситься на девочку с ножами и кулаками, эти сволочи, без сомнения, ее изнасиловали. Тор повидал в своей жизни много ран и знал, кого он может исцелить, а кого нет. Эления умирала у него на руках, и он ничем не мог ей помочь.

И все же Тор попытался хоть что-то сделать. Он опустил руку на ее тело — в первую очередь, чтобы хоть как-то успокоить бедную девочку, — и закрыл глаза, вслушиваясь.

Тор чувствовал боль, жестокую, неумолимую, расколотую на сотни очагов и настолько глубокую, что он не мог победить ее или хотя бы смягчить. А еще там была тьма, всепожирающая тьма, в тысячи раз древнее, чем душа, которую эта тьма поглощала. Сейчас у Тора были почти такие же ощущения, как и в случае с Лассе, но приемный отец девочки был старым человеком, уже готовым к смерти, а Эления, будучи юной, сильной девушкой, изо всех сил боролась за свою жизнь. И эта сила была ее проклятием. Тор противостоял тьме, понимая, что лишь продлевает мучения Элении, но не мог отказаться от этого и отчаянно цеплялся за искру жизни, что уже погасла, оставив после себя лишь тьму и холод. А еще пустоту, которая была хуже боли.

В какой-то момент Тор понял, что уже не один здесь. Открыв глаза, он увидел стоявшую рядом с ним на коленях Урд. Она сжимала руку дочери, и казалось, что ее лицо превратилось в неподвижную маску.

— Это… — начал Тор.

— Знаю, — хрипло перебила его Урд, едва шевеля губами. — Ты сделал все, что только мог.

Он не это имел в виду, но не стал поправлять ее. У него не осталось больше слов, будто пустота, которую он почувствовал в мертвом теле девочки, перекинулась и на него и теперь пожирала его человечность.

Шло время, мгновения тянулись, словно часы, а Урд и Тор молча сидели рядом, горюя о погибшем ребенке. Тор ожидал боль, даже надеялся на нее. Пусть хоть что-то заполнит эту ужасную пустоту. Но ничего не менялось.

Наконец Урд шевельнулась и положила руку на плечо Тора. Ее кожа была очень холодной, лицо посерело. Этот холод испугал Тора, и он просто убрал ее руку, встал и подошел к пьяному похитителю.

Урд пришла не одна. Один из эйнхериев стоял у двери, прикрывая свою госпожу, второй сторожил пьяного. Когда Тор подошел поближе, воин молча отступил в сторону.

Похититель облегченно вздохнул — в конце концов, сейчас он хотя бы видел человека, а не чудовище в позолоченной маске. Он что-то пробормотал, и, хотя Тор не понял его слов, в его голосе слышалось облегчение. Отступив на шаг, Тор подождал, пока парень поднимется на ноги. А потом поднял руку и вырвал ему горло.

Несчастный умирал долго. Злая судьба посмеялась над ним, а может, сыграл свою роль мед, но парень не потерял сознания. Захлебываясь кровью, он сполз по стене, и Тор увидел, как прояснился его взор. Этот человек вполне понимал, что с ним происходит.

Наконец он умер, и Тор с удивлением уставился на окровавленный кусок мяса у себя в руке. Сейчас он должен был чувствовать ужас или хотя бы отвращение, но внутри до сих пор царила пустота. Ну, может быть, еще промелькнуло удивление от того, как просто убить человека. Услышав сзади шаги Урд, Тор отбросил свою омерзительную жатву и оглянулся. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало. Жена равнодушно посмотрела на убитого и кивнула, словно говоря Тору, что он поступил правильно. Вот только на самом деле поступок-то был неправильный…