Несмотря на то что нужно было торопиться, Тор залюбовался этим произведением искусства, как вдруг увидел какой-то след на полу. Наверное, тут прошла Урд или один из эйнхериев. Ему, конечно, стоило бы прислушаться к внутреннему голосу и поискать другую дверь — их тут было немало, — но Тор почему-то вошел в открытую пасть Змея Мидгарда. Он протянул руку вперед, собираясь продвигаться на ощупь, но в этом не было необходимости. Очередная молния осветила и зал, и еще одну дверь, и комнату за ней. Логика подсказывала, что он не найдет там ничего, что укрылось бы от взора Урд или эйнхерия, но Тор не останавливался, подстегиваемый беззвучным шепотом в глубине своего сознания.

Этот шепот гнал его вперед, манил, и, хотя Тор не разбирал слов, он не мог противиться искушению. Он по-прежнему помнил о Ливе и Элении, однако сейчас они почему-то потеряли для него значение. Тор слышал зов. И этот зов был единственной причиной его существования, его предназначением, его дорогой. Еще одна молния выхватила комнату из объятий тьмы, и Тор увидел стены, покрытые барельефами и древними тайными рунами. Изображения на стенах словно оживали в мерцающем свете, они шептали Тору слова на языке, которого он еще никогда не слышал. Чуждый разум уже не просто касался его души, а рвал ее бесплотными безжалостными когтями. Тор пришел сюда, чтобы исполнить свое предназначение, и как же легко было бы поддаться этому искушению… Но кто он такой, чтобы выбирать легкий путь?

— Нет! — крикнул Тор.

Ничего не изменилось. Шепот не прекращался, демон когтил его душу, страх нарастал. Звук, уже слышанный им прежде, повторился вновь. Или это звон металла? Кто-то обнажил меч? Или голос? Тор понял, что уже не знает, где иллюзия, а где реальность. Закрыв глаза, он в отчаянии попытался усмирить хаос, бушевавший в его мыслях. Да, это были голоса, шаги и звон металла… и еще что-то, чему Тор не мог подобрать названия.

Комната, в которой он очутился, была точной копией, вернее, зеркальным отражением другой стороны зала, вплоть до огромного каменного стола. А самым страшным было то, что в сполохах молний стол представал то целым, то грудой каменных обломков… Тор не осмеливался смотреть на него, как, впрочем, и на руны, покрывавшие стены. И все же было в этом зале кое-какое отличие от комнаты Мирового Дерева: дверь в противоположном конце вела не на балкон, а на узкую витую лестницу. Розоватый свет указал ему путь. Теперь Тор отчетливо слышал голоса. Ладонь крепче сжала молот.

Ступени тут тоже были намного выше, чем строили обычные люди. Замедлив шаг, Тор опустился на четвереньки, чтобы его не увидели раньше времени. Гнев и упрямство переполняли его душу, сейчас не хотелось думать о подобных мерах предосторожности, ведь наверху его ждала всего лишь горстка жалких людишек. Но отчаявшиеся люди часто склонны к невероятным поступкам, поэтому похитители, сообразив, что они оказались в ловушке, вполне могли убить Лива и Элению.

В комнате находились трое. Один из них настолько напился, что уснул, окунув лицо в лужу липкого меда и собственной слюны. Двое других не смотрели в его сторону. В руках мужчины держали кружки, и было видно, что они тоже не очень-то трезвые. По крайней мере, не настолько, чтобы заметить Тора прежде, чем он выпрямился и вошел в комнату. Один из похитителей вытаращил глаза и от страха уронил глиняную кружку. Она со звоном разбилась об пол. В следующий момент этот тип очутился рядом с осколками — Тор ударил его кулаком в висок. Не останавливаясь, Тор подскочил к столу, схватил пьяного за волосы и изо всех сил ударил похитителя лбом о столешницу. Череп несчастного еще не успел треснуть, а Тор уже был рядом с третьим. Все это длилось совсем недолго — парень так и застыл с открытым ртом, сжимая кружку в правой руке.

— Дети. Где они?

Похититель что-то пробормотал в ответ, но Тор его не понял. Толкнув врага к стене, так что тот ударился спиной и затылком о каменную кладку, Тор отвесил ему еще пару пощечин, стараясь бить не очень сильно, чтобы он не потерял сознание.

— Где дети?

— От меня… ты ничего… не узнаешь, — пробормотал парень. — Убей… меня… если хочешь.

Тор сломал ему запястье. Несчастный завопил. Дождавшись, пока парень выдохнет весь воздух, Тор зажал ему рот и нос рукой, а затем придавил его к стене. Похититель изогнулся, пытаясь высвободиться, и ударил Тора коленом в живот, но силы были неравны. Тор безжалостно удерживал пленника и отпустил только тогда, когда его глаза потемнели, а движения замедлились.

— Я могу делать так довольно долго, — произнес Тор. — Ты мне все расскажешь.

Тор дал бедняге немного вдохнуть, а потом опять перекрыл ему доступ воздуха.

— А не скажешь, так я сломаю тебе позвоночник и брошу тут подыхать, а детей сам найду.

Какая-то часть его души ужасалась тому, что он сейчас делал. Убить противника в честном бою — это одно, но вот пытки — уже совсем другое. Он всегда ненавидел пытки, как и тех, кто занимался чем-то подобным. Но ужас этот был каким-то несущественным, просто смутное ощущение на задворках сознания, не более того. Какое ему дело до жизни смертных? Время, отведенное им в этом мире, и без того кратко, не более чем миг для бога, так какая разница, когда оно закончится?

Тор опустил руку, и парень с отвратительным булькающим звуком втянул в себя воздух. Тор отвесил ему пощечину, чтобы привести в себя.

— Где они?

Этот тип удивлял его. Он дрожал от страха и боли, но все равно упрямо качал головой и даже попытался плюнуть в Тора. Сил на это у него не хватило, но в душе Тора шевельнулось что-то вроде невольного уважения. Этот парень знал, что ему предстоит, он боялся смерти, однако предпочитал молчать. Ударив его головой о стену, Тор опустил обмякшее тело на пол и оглянулся. В комнате было узкое окно и две двери. Непонятно почему, но Тор решил пойти в дверь, находившуюся слева. Там оказалась лестница, ведущая вниз. Кто бы ни строил это здание, зодчие явно очень любили ступени.

Внизу было темно, и Тор, развернувшись, пошел назад, ко второй двери. По дороге пришлось переступить через бездыханное тело. Под головой похитителя уже разлилась довольно большая лужа крови. Парень умер. Видимо, Тор не рассчитал силы… или они увеличились. И вновь у него засосало под ложечкой, в душе шевельнулся ужас, но Тор не позволил этому чувству вновь потонуть в море гнева, а задумался. Может, это предупреждение? С ним явно что-то происходит. Эти трое не были первыми убитыми им людьми и, уж конечно, не последними. Пугала Тора не безжалостность убийства, ведь нельзя быть воином и не замарать руки кровью. Он даже понял бы, если бы какая-то часть его души порадовалась смерти врага. Но внутри… было пусто.