Выйдя из здания училища, он сел в автобус. Людей было много, он протиснулся на заднюю площадку и встал у окна. Чем дальше они удалялись от центра, тем меньше становилось людей в салоне. Через десять минут он вышел из автобуса, прошел немного и свернул на тихую неширокую улочку. Здесь никого не было, если не считать какой-то женщины на противоположном тротуаре. Она шла немного впереди, и он не стал ее обгонять, оставляя ее перед собой. Он подумал поначалу, что женщина сейчас свернет к одному из домов, но потом понял, что идет она к шоссе: там, где улочка заканчивалась, начинался небольшой лесок, а дальше, за ним – шоссе. Он это знал.

Женщина шла к шоссе, и когда он понял это, то прибавил шаг, потому что надо было опередить и войти в лесок раньше нее! Там будет такая тропинка, и в одном месте кусты очень-очень близко к ней подходят, к тропинке этой. Он обогнал женщину, да это и немудрено было сделать – у нее была какая-то нелепая сумка, судя по всему тяжелая, и поэтому женщина шла медленно. Он так далеко вырвался вперед, что потерял женщину где-то за растущими по обеим сторонам улицы деревьями, и, чтобы дать ей время приблизиться, встал за дерево и начал прикуривать. Улица по-прежнему была пустынна – только он и эта женщина. И еще какая-то машина у обочины. Машина стояла немного дальше, метрах в пяти от него, стекла у нее были затемненные, и было не разобрать, кто там сидит, и только чей-то локоть торчал из открытого окна.

Женщина появилась между деревьями, и теперь он видел ее лицо. Лет тридцать и при этом потрясающе красива, отметил он про себя. Ее лицо показалось ему чуточку надменным, но эта надменность очень быстро исчезает – он знал это! Раньше, до ВСЕГО, он тушевался при виде таких женщин, ему казалось тогда, что они его презирают. Нет, не презирают, а не замечают вовсе, и это было еще более унизительно. Его просто не замечали, и он думал, что они имеют на это право. Только теперь он узнал, как заблуждался и как быстро маска безразличия сменяется другой. Тогда он почувствовал себя сильным. Он был хозяином в этой жизни, и хозяином их жизни тоже был он. «Я не буду ее душить. Я выйду ей навстречу и сразу, без предисловий, ударю ножом. Сегодня все будет немножко иначе, чем обычно».

Он проводил женщину взглядом, отметил, что у нее красивые ноги. Она понимает это, носит короткую юбку, даже чересчур короткую. Заносчивая тварь. Он сунул руку в карман, чтобы почувствовать в ладони нож. Да, надо выскочить и сразу ударить. Теперь надо так попробовать. Он бросил окурок на землю и вышел из-за дерева. Женщина уже подходила к леску. Какой-то странный треск раздался впереди, он даже не понял сначала, в чем дело, и вдруг металлический голос произнес:

– Я – Первый. Вызываю Второго.

И человек в стоящей на обочине машине сказал:

– Я – Второй. Она прошла меня, сейчас приближается к вам.

Он попятился, потому что понял уже, что означают этот треск в машине и эти слова, а белокурая длинноногая женщина скрылась тем временем между деревьями, и человек в машине сказал:

– Она вошла в лесок.

– Понял тебя, – отозвался металлический голос. – Вижу ее.

Он развернулся и быстро пошел прочь. Потом не выдержал и побежал. Он бежал и ждал, что вот-вот кто-то нагонит его и… И что?

Но никто не нагонял его. Он добрался до дома, заперся в ванной и долго рассматривал свое отражение в зеркале. Только когда домой пришла мать, он вышел из ванной.

– Кушать будешь? – спросила мать.

– Чуть попозже, – отозвался он. – Вот только покурю…

«Они охотятся за мной, – думал он. – И я начинаю бояться. Если и следующая моя попытка окажется неудачной, я сломаюсь. Я обязательно должен ее прикончить – вместе с ней я убью свой страх».

Кого конкретно он имел в виду, он и сам не знал. Женщина, желательно молодая, все прочие данные – по обстоятельствам.

Светлана бродила по этому проклятому леску шестой день. Она изучила тропинку от домов к шоссе до мельчайших подробностей. Первые дни она была очень напряжена, но постепенно чувство тревоги как-то притупилось, и она уже несколько раз поймала себя на мысли, что ей скучно. На третий день она наотрез отказалась брать с собой тяжелую сумку, и пришлось срочно добыть для нее пластиковый пакет с ручками, в который она сложила кипу старых журналов – для вида.

Толик приходил домой мрачный. Когда Катя решилась спросить у него, как идут дела, он не выдержал и сказал в сердцах:

– Черт бы его побрал, этого маньяка! Как в воду канул. Пропал, и неизвестно, где его теперь искать, убийства эти нераскрытые на нас висят.

В школьном коридоре Катю нагнала Таисия Михайловна.

– Добрый день. – Она тронула Катю за рукав. – Как наши дела?

– Нормально. – Катя пожала плечами.

Уроки уже закончились, и женщины шли по пустому коридору. Только чуть впереди, у окна, стоял Ерохин из 8-го «Б».