– В самых общих чертах, – сказал Боркин. – Мне сказали так: встречайте ослепительную длинноногую блондинку в непристойно короткой юбке.

– Ошибиться будет трудно, – пробормотал Толик.

– И я так подумал, – усмехнулся Боркин.

Ослепительная длинноногая блондинка в непристойно короткой юбке была единственной пассажиркой, вышедшей из поезда в Озерках. Вещей у нее не было, только небольшая сумка в левой руке. Блондинка оглянулась по сторонам и направилась к Толику.

– Здравствуйте, – сказала она. – Вы из милиции?

– А как вы догадались? – опешил Толик. – На перроне столько людей, а вы подошли именно ко мне.

– Да у вас на лице написано, что вы милиционер, – рассмеялась блондинка.

– Давайте сумку, помогу, – буркнул Толик.

– Спасибо. – Она отдала сумку, а сама пошла рядом. – Меня Светланой зовут. А вас?

– Анатолий.

Толик открыл заднюю дверцу, положил на сиденье сумку:

– Прошу.

– Ого, – сказал Светлана. – Это ваша машина?

– Моя.

– Шикарно.

Толик сел за руль, завел двигатель.

– У вас курить можно? – спросила Светлана.

– Можно. – Толик увидел в зеркало, как она достала из сумки пачку сигарет.

– Говорят, вы в Киреевске в прошлом году насильника поймали? – спросил он.

Светлана рукой разогнала дым, пожала плечами:

– Не я, конечно, поймала, а тамошние ребята. Мое дело было ходить по улицам – и все.

– Долго?

– Что долго?

– Ходили по улицам долго?

– А, вот вы о чем. Неделю. Как раз на седьмой день его и взяли.

– Страшно было ходить?

– В первый день, конечно, страшно. Все мерещилось, что он уже за мной крадется. А потом, когда пообвыкла, даже скучно было. К концу той недели я начала думать, что вообще ничего не получится, что зря мы все это затеяли. Оказалось, не зря – клюнул, голубчик.

– Он что – напал на вас?

– Конечно, напал. Я даже пикнуть не успела. Хорошо, что неподалеку наши были – они-то и скрутили этого парня.

– А вы?

– А что я? Разревелась. Он мне так горло сдавил, когда напал! Думала – помру.

Она затянулась и отвернулась к окну. Толик видел, как подрагивает в ее руках сигарета.

– Приметы его у вас есть? – неожиданно спросила Светлана.

– Чьи? Насильника? Горе, а не приметы: среднего роста, темные волосы, одет в брюки и рубашку.

– Я вас начинаю бояться, – усмехнулась Светлана. – Очень уж приметы вам соответствуют.

– Вы правы, – вздохнул Толик. – У нас таких полгорода. Я же вам сказал: горе, а не приметы.

Слева от дороги начался лесок.

– Вот здесь он убил свою первую жертву, – сказал Толик. – В этом леске.

Светлана повернула голову к окну. Деревья проносились мимо, выстраиваясь в сплошную зеленую стену.

Они так и промолчали весь остаток пути. Лишь когда машина остановилась у крыльца райотдела, Толик спросил, глядя в пространство прямо перед собой:

– Скажите честно – неужели действительно по моему лицу видно, что я работаю в милиции?

Светлана рассмеялась:

– Нет, конечно. Просто вы недавно приезжали к нам в областное управление, я видела вас мельком в коридоре. Вы тогда были в форме, а у меня хорошая память на лица. Вот так-то, товарищ капитан.

Толик дождался, пока она выйдет из машины и захлопнет за собой дверцу, и только после этого с силой хлопнул ладонью по рулевому колесу и сказал сам себе:

– А ведь вас сегодня облапошили как мальчишку, товарищ капитан.

– Места он любит безлюдные, – сказал Боркин. – Все больше по лесопосадкам промышляет, на городских окраинах. Далеко от города не уходит, и это очень любопытная деталь. Если еще вспомнить, что он всегда выходит на свою охоту в одно и то же время, можно предположить, что у него есть лишь небольшой отрезок времени, когда он относительно свободен. Как это понять? У него что – режим? Или устоявшийся распорядок жизни, изменение которого вызовет подозрения? А с чьей стороны подозрения? Соседей? Родственников? Мне кажется, внешне он должен производить неплохое впечатление и жить достаточно тихо и размеренно. Он самый обычный человек, этот насильник.