– Снаружи заперто, – повторил Орлик. – Все трактиры, что мы миновали, заперты изнутри, а вельтский – снаружи! Что ж тогда хромой фонарь не загасил над дверью?

Рин смотрел на Орлика, на лице которого огорчение от несбывшегося ужина или обеда смешивалось с недоумением, почему все-таки вельтский трактир заперт снаружи, но думал об услышанном в зале Совета магистров. Гардик и в самом деле ждал его. Или их. Потому что кубков, включая тот, что сжимал старик в узловатых пальцах, было три. Да и кувшин, который не преминул подбросить в руке Орлик, отозвался внушительным плеском. Даже вельту не грозила жажда, правда, вино на самом деле было не только вкусным и терпким, но и прозрачным. Не на вид, все по тому же вкусу. Оно не пьянило, нет, оно всего лишь чуть замедляло слова, но не мысли, отчего в голове наступала ясность и свежесть.

– Да, восхитительно! – улыбнулся мыслям Рина Гардик и, отставив кубок, с интересом оглядел обоих, словно встретился с двумя дорогими, но нечастыми гостями. – Хаклик любил такое вино, частенько приходил ко мне пожаловаться на упрямство молодого Олфейна или на бесчинства Фейра Гальда, но на самом деле просто хлебнуть чудесного напитка.

– Хаклик? – удивился Рин.

– А ты все еще делишь людей на слуг и их хозяев? – скривив уголок сухого рта, осведомился Гардик.

– Нет, но… – растерялся Рин и посмотрел на Орлика, под которым жалобно скрипнул один из магистерских стульев.

– Разница есть, – негромко заметил вельт. – Когда в Айсе смерть настигает богатого, в пепле звенят монеты, бронзовые пряжки и застежки, когда бедного – в лучшем случае загремит кайло или неказистая пика.

– Что лишний раз подтверждает: накопленное в этой жизни не удастся погрузить на ладью для путешествия по реке посмертия. – Гардик шевельнул плечами.

– Хаклик говорил, что есть кое-что, что удастся унести с собой, – нахмурился Рин. – Просто это должно быть внутри.

– Надеюсь, ты понимаешь, что твои слова не значат, будто проглоченное золото никогда уже не зазвенит на мостовой Айсы? – хмыкнул Гардик и перевел взгляд на Орлика. – Что скажешь, вельт? Почему ты рядом с Олфейном? Только не говори, будто из-за того, что Камрет должен заплатить тебе или рассчитываешь взять плату с последнего Олфейна, когда он обогатится.

– Так я… – Орлик растерянно запустил пятерню в бороду. – Камрет и вправду попросил меня присмотреть за мал… за Рином Олфейном, но денег не обещал.

– Так чего же ты ждешь? – прищурился Гардик.

– От Рина? – покосился на молодого парня вельт. – От него я жду только стойкости, а уж дождусь ли – увидим. Но ведь ты не об этом хотел спросить, магистр?

– И не об этом тоже, – позволил себе улыбнуться Гардик. – Вот же, всегда считал Камрета пустомелей и лжецом, а ведь не ошибся он в тебе, хотя сам хитрый и скользкий, как молодой рыбец. Не удержишь в руках! Ну да у каждого своя… дорожка.

– Меня моя дорожка привела в Айсу, – развел ручищами Орлик. – Не скажу, что мне здесь нравится, но эта ваша Айса, как заноза в сердце – болит и вытащить страшно! Все думаешь, что выдернешь, кровь брызнет – ничем не остановишь!

– Это ты хорошо сказал, – кивнул Гардик. – Думаю, что десятым будешь.

– Десятым? – не понял вельт и окинул взглядом кубки, пустые стулья, лица собеседников. – Я бы понял, если третьим. У вас что, нехватка магистров образовалась?

Гардик снова улыбнулся, но Орлику не ответил, а перевел взгляд на Рина. Тот замер, только кубок в его руке подрагивал, отчего капли густого вина повисли на судорожно стиснутых пальцах.

– Прости, парень, что не смог поговорить с тобой после окончания траура, – почти прошептал старик. – Сначала я едва не столкнулся с Фейром Гальдом. Потом Хаклик сказал, что ты спишь, словно тебя усыпила сразу тысяча колдунов. Позже я все никак не мог тебя застать, даже пришлось опечатать дом, чтобы вынудить тебя прийти в магистрат. Впрочем, все не так. Я не мог его не опечатать, Фейр Гальд взял слишком большую власть в городе. Да, да! Не думаю, что удивил тебя.

Магистр вздохнул и поставил кубок. Рин отпил глоток и тоже избавился от кубка, зато Орлик поднялся и неслышно наполнил свой вновь.

– У тебя ведь много вопросов скопилось, парень. Давно следовало поговорить с тобой, но последние пять лет было не до разговоров, а потом все завертелось так быстро, что мудрено стало поспевать за тобой, хотя пока нам это удавалось.

– Кому – нам? – хрипло спросил Олфейн.

– Десяти хранителям, – вздохнул Гардик. – Но не десяти магистрам. Да, когда-то десять хранителей были магистрами, но постепенно одно не стаю совпадать с другим. Магистрат передавался по наследству старшему сыну, а для того чтобы стать хранителем, требовалось что-то иное. В последние годы хранителей из числа магистров было всего двое. Я и…

– И мой отец? – быстро спросил Рин.

– Нет, парень, – покачал головой Гардик. – Твой дед. Твой отец решился на клеймение и не смог стать хранителем. Решился или его подтолкнули к тому. Вторым магистром-хранителем был твой дед. Хранители не могут носить клеймение, потому что знак Погани и то, что ей противостоит, несовместимы.

– Но… – начал Орлик.

– Брось, вельт, – усмехнулся старик. – Я знаю, что твой знак на запястье фальшивый. Десятый хранитель погиб, и ты станешь десятым. Да ты уже стал им.