Джо спросил, кто сообщил эти сведения, но Этбауэр ответил, что «этого он разглашать не вправе».

— В виду ваших недавних поступков, — продолжал Этбауэр, — мы собираемся выяснить, не имеете ли и вы отношения к этому преступлению. Вы понимаете, насколько все серьезно?

Джо кивнул. Говорить ему было трудно.

— То есть вы меня подозреваете?

— Именно так, — кивнул Этбауэр, злорадно ухмыльнувшись. — Мы очень надеемся, что вы сумеете оправдаться. По нашим правилам вы можете подать на апелляцию и попробовать восстановиться в должности на следующем заседании Комиссии по делам охоты и рыболовства в конце будущего месяца. Ваши обязанности пока что будет выполнять егерь соседнего участка. Я вас больше не задерживаю.

Джо встал. Он понимал, что потом будет переживать. Сейчас же он чувствовал только холодную злость, но был на удивление спокоен.

— Пообещайте хотя бы отдать мой участок Уэйси Хидеману. Уэйси знает местность, да и человек опытный.

— Мы об этом подумаем. Вы свободны.

У двери Джо обернулся:

— Вам велели так поступить?

— Никто мне ничего не велел!

— Никто не звонил вам, не говорил: «Лес, будь добр, разберись-ка в деле Пикетта»?

— Разумеется, нет! Разговор окончен.

Джо открыл дверь.

— Никакого разговора и не было, — сказал он. — Это было бессовестное судилище.

Он с такой силой хлопнул дверью, что тут же обернулся — проверить, не разбилось ли стекло.

Джо нашел пустой кабинет и оттуда позвонил Мэрибет в дом Кенсинджеров. Она сняла трубку, и он спросил, как ей там нравится.

— Здесь очень мило, — ответила Мэрибет, и по ее тону Джо сразу понял, что она на верху блаженства. — Пять спален, чудесная веранда с видом на реку, джакузи, кухня размером с наш дом и столовая размером со стадион.

Джо достаточно было услышать ее голос, и ему тут же полегчало.

— А Шеридан что думает?

Мэрибет ответила не сразу:

— Да я не пойму. Она почему-то не очень радуется. От ленча отказалась, с бабушкой гулять не пошла. Сидит в гостиной и смотрит в окно. Только бы она чего не выкинула.

— Мэрибет, я был в Управлении. Со вторника меня отстраняют от должности. А еще они подозревают, что я замешан вубийстве охотников.

— Боже мой! — ахнула Мэрибет.

Они оба помолчали. Наконец она сказала:

— Джо, что все это значит?

— Значит это следующее, — ответил Джо, стараясь говорить как можно увереннее. — Первое: в моем увольнении заинтересованы очень влиятельные люди. Второе: похоже, ты сейчас беседуешь с новым сотрудником «Интервест ресорсез».

— Ты твердо решил? Джо, ты на самом деле этого хочешь? — спрашивала Мэрибет совершенно искренне. Она прежде всего заботилась о нем.

— У меня не так много вариантов. Мне ведь семью содержать надо.

— Джо…

— Еще три дня я официально числюсь егерем, — перебил ее Джо. — Вечером приеду домой. Но вы меня не ждите.

— Я люблю тебя, Джо Пикетт.

— И я тебя.

Джо спустился вниз, в биологический отдел. Он прошел мимо столика секретарши, за которым никого не было, и оказался в зале, перегородками разделенном на комнатушки. Там пахло мокрым мехом, перьями и дезинфицирующим раствором. Он двинулся вперед по коридорчику, в надежде найти хоть кого-то из сотрудников.

Из какого-то закутка вышла женщина с курткой в руках. По ее озабоченному виду сразу можно было догадаться, что у нее дети в саду и она торопится их забрать.

— Даже в пятницу пришлось задержаться? — улыбнулся ей Джо.

— Даже дольше, чем рассчитывала, — ответила она, с удивлением взглянув на него. Откуда тут взялся посетитель в пятницу после пяти? — Вам нужна помощь? Только извините, я тороплюсь.

Он узнал ее голос.

— Я Джо Пикетт. По-моему, мы с вами на прошлой неделе беседовали по телефону.

По тому, как изменилось ее лицо, он понял, что его догадка верна.

— Извините, что задерживаю вас. Я уж перейду прямо к делу, — сказал Джо. — Вы очень мне помогли. Я понимаю, у вас из-за этого могли быть неприятности. Так что, если что, считайте, этой беседы не было. Я на нее ссылаться не стану.

Она колебалась — то ли выслушать его, то ли сразу уйти.

— Ну, что вам надо?

— Будьте добры, подскажите, где я могу найти информацию о вымирающих видах. Собственно, интересует меня животное, которое уже считается вымершим.