У Кили был длинный бревенчатый дом, довольно неухоженный, с покосившейся крышей. Над входом висели оленьи рога. Джо заглушил мотор, открыл окошко и некоторое время сидел в машине.

Утром, перед уходом из дома, он позвонил в Шайенн, в Управление охоты и рыболовства, хотел поговорить с заместителем директора Лесом Этбауэром. Этбауэра на месте не оказалось, и Джо передал, что приедет днем.

Подойдя к дому, Джо услышал знакомый звук — кто-то заряжал ружье. Черт! А у него нет револьвера! Он поднял руки, показывая, что безоружен.

Джинни Кили, вдова Оута, стояла в дверях с двенадцатизарядным карабином, направленным Джо в грудь.

Джо постарался как можно спокойнее объяснить ей, кто он, сказал, что может предъявить удостоверение.

— Да знаю я, кто вы, — ответила она. — Я вас на похоронах запомнила.

— В таком случае, будьте добры, уберите оружие.

Говорил он мягко, но настойчиво. Джинни Кили пожала плечами, шагнула в дом и поставила ружье в стойку в коридоре.

— Извините, — бросила она. — Днем меня обычно дома не бывает, и я никого не ждала. У меня ребенок заболел, и вообще после смерти Кили я такая нервная стала.

— Я вас понимаю.

Джо сказал, что хотел бы расспросить ее об Оуте.

— Тьфу ты, черт! Ну ладно, входите.

Джо сел за струганый деревянный стол на кухне, а Джинни подошла к дочке, с виду ровеснице Шеридан. В доме было четыре комнаты. В кухне и столовой на стенах висели оленьи и лосиные головы. За столовой были ванная и две спальни, одна — с двухъярусной кроватью.

Эйприл, которую Джо видел на похоронах, лежала на нижнем ярусе. Джо разглядел скомканные простыни и темную головку с влажными волосами. Джинни дала ей что-то выпить и велела лежать тихо, пока гость не уйдет. На полу сидел и играл еще один ребенок — Джо не понял, мальчик это или девочка. На ребенке были только подгузник и грязная рваная маечка.

Джинни вернулась на кухню и предложила Джо кофе. Джо отказался, а она налила себе чашку и села за стол. Вынув изо рта незажженную сигарету, Джинни положила ее в пепельницу:

— Курить я из-за беременности не могу. Но иногда просто держу сигарету во рту. Вроде и полегче становится.

Джинни рассказала Джо многое из того, что он предпочел бы не знать, например что у Оута не было страховки. Что каждый цент Оут тратил на лошадей, ружья, снаряжение и ту проклятую машину, в которой его похоронили. А теперь контора в Каспере, где Оут купил свой «форд», грозит Джинни судом, потому что Оут не успел за него расплатиться. Все, что Оут заработал в армии, он потратил на покупку дома и земли. Такая уж у него была мечта — жить подальше от людей и заниматься охотой. Еще Джинни рассказала, что общаться Оут мог только с Кайлом Ленсгравом и Калвином Мендесом, больше ни с кем, и назвала его негодяем и подонком. Он не оставил ей ничего, даже этой треклятой машины. Ей что, на пособие жить? Дом придется продать. Отсюда она уедет. Детей, может, возьмет, а может, и нет. Хорошая официантка работу всегда найдет.

Джо совершенно не был готов к подобным излияниям. Остановить ее было невозможно. Он удивлялся только тому, как тихо ведут себя дети. Наверное, они просто запуганы до смерти. А она еще одного ждет.

— Умер он у вас во дворе, — сказала Джинни злобно. — У него даже не хватило ума сделать это дома. Чтобы заплатить за похороны, мне пришлось продать лошадей.

Джо украдкой взглянул на часы. Пора уходить, иначе он опоздает в Шайенн.

— А не тот ли вы тип, у которого Оут отобрал револьвер? — вдруг спросила она.

Тот, признался Джо.

— Его прямо распирало от гордости, — усмехнулась она. — Первое время только об этом и твердил. Вы поймите, если бы Оут потерял лицензию, это было бы… Он бы этого не пережил. Я на стену лезла от его болтовни.

Джо смотрел на Джинни, но думал только о том, почему в детской так подозрительно тихо.

— Вы Оуту нравились, — сказала Джинни. — Он похвастал немного, растрепал про револьвер, а потом испугался. Говорил, вы хороший человек. Прямой и честный, не то что Верн Даннеган.

Джо спросил, что она имеет в виду. Она пожала плечами:

— Я только знаю, что как-то раз Оут был просто вне себя — Верн его на чем-то поймал, наверное, на браконьерстве, и заставил расплачиваться.

— То есть взятку потребовал? — уточнил Джо.

— Я толком не знаю. Верн заставил Оута что-то сделать, но что, понятия не имею. Такие тут порядки, — подытожила она, забыв, что Джо и сам егерь.

У Джо больше не было времени ее выслушивать. Он встал и попросил у Джинни стакан воды. Она махнула рукой в сторону раковины. По дороге он задержался около двери в детскую.

У Эйприл, похоже, был жар. Волосенки прилипли ко лбу, а в глазах — тоска. Сидевший на полу темноглазый мальчишка обернулся к Джо. Вид у него был такой, словно малыш боялся, что Джо сейчас его отшлепает. Но ни синяков, ни царапин на детях Джо не заметил.

Он включил кран, налил себе воды.

— Вам Оут рассказывал, что собирается сделать, чтобы загладить свою вину? — спросила Джинни.

Джо застыл со стаканом у рта.

— Оут говорил, у него есть такое, что, если это увидите, вы сразу снимете с него все обвинения. Он вам это дал?