Дейк снова задумался. Вчерашний разговор с Гарри и Тимом ни в чем его не убедил. Юноши рьяно отрицали, что им что-нибудь известно о смерти лошадей. Дейк заметил, что они начали оправдываться раньше, чем он успел задать им свои вопросы. Стоило ему только упомянуть о случившемся, как тут же последовали горячие оправдания. А потом они сразу поспешили закончить беседу, распрощаться и уехать.

Отодвинув кота в сторону, Дейк потянулся за конвертом, в котором находились отчеты о вскрытии двух первых лошадей. Он успел проглядеть их раньше, правда, мельком. Не мешало бы ознакомиться с ними подробней. Через полчаса Дейк со вздохом откинулся на спинку стула.

В желудке первой лошади были обнаружены остатки заплесневелого корма. Не так уж много, но вполне достаточно для заключения о причине смерти. В желудке второй лошади не было испорченной еды, но не было и никаких других признаков болезни или инфекции. Колики косвенно подтверждали предположение о недоброкачественной пище.

— Нет ли чего-нибудь нового?

Дейк, подняв голову, взглянул на вошедшего в комнату Рэнсома.

— Нет. Но я и не ожидал.

Рэнсом остановил на нем взгляд.

— Памела скорее умрет, чем даст лошадям плохой корм.

Дейк вздохнул. Конечно, он не сомневался в словах Рэнсома. Но он уже пробыл на ферме достаточно, чтобы понять, как много тяжелой работы лежит на плечах Памелы. При такой нагрузке можно и оплошать. Но Рэнсому он говорить об этом не стал.

— Не уверен, что причина смерти так уж и важна. Ведь любой может побывать на ранчо и скрыться, не привлекая внимания.

— Но злоумышленник может находиться здесь, — заметил Рэнсом.

— Эту возможность мы тоже не можем отмести, — согласился Дейк.

Нельзя подпускать к стойлам посторонних. Дейку оставалось надеяться на чудо, надеяться, что произойдет что-нибудь, что выведет его наконец на правильный след. Но после того утра, проведенного с Памелой, Дейк понял, что ждать больше не может. Ему надо действовать. Следует разворошить этот муравейник…

Но самое главное, надо выбросить из головы Памелу. Забыть сладость ее губ, забыть поцелуи и то потрясение, которое он испытал, прикоснувшись к ней. Если бы она не отстранилась от него, он мог бы взять ее прямо там. И она, наверное, не оказала бы ему сопротивления — об этом говорили трепет ее тела, слабые вздохи, затуманенный изумленный взгляд. И Дейк с трудом удержался, чтобы не сорвать с нее блузку и не спрятать лицо между ее грудей.

И что, собственно говоря, так поразило мисс Малкольм? Он давно понял, что она не из тех женщин, с которыми он обычно утолял свои желания.

И к тому же желание, охватившее Дейка, было гораздо сильнее, чем то, что он когда-либо испытывал… Как бы там ни было, Дейк должен прекратить все это…

Памела вздохнула, прижавшись к Красавцу, ощущая приятное тепло его шелковистой шкуры. Она чувствовала себя необычайно подавленной.

Неужели ее прошлые ошибки ничему и не научили? Неужели все начинается снова — теперь, когда она с таким трудом пришла в себя после крушения иллюзий о своем отце? И она прекрасно понимала, что на сей раз опасность грозила не только ей, нет, на этот раз может пострадать и Рэнсом, который потеряет все, ради чего тяжело трудился всю свою жизнь.

Ей отчаянно захотелось, чтобы рядом был кто-нибудь, кому она могла бы довериться. Кто-нибудь, кто мог просто выслушать ее. Раньше она всегда обращалась к Рэнсому. Но теперь ей не хотелось нагружать своими проблемами еще слабого после болезни дядю.

Может быть, это и есть тот урок, который ей надо усвоить без чьей-либо помощи, печально подумала она, прогуливаясь между выгонами. Не стоило так отстраняться от окружающих. Когда она приехала сюда, кое-кто из местных женщин пытался завязать с ней дружбу. Но девушка была настолько поглощена своим отчаянием, так полна гневом на отца, что не обратила внимания на эти попытки… И постепенно все махнули на нее рукой. А когда Памела наконец обрела душевное равновесие, оказалось, что она осталась наедине с Рэнсомом и лошадьми. Впрочем, ее это вполне устраивало, и что-либо изменить она не собиралась.

Почти шесть лет протекли в относительном покое. Иногда Памела и сама удивлялась, как много времени прошло. Она никогда не задумывалась о своих двадцати семи годах, пока не повстречала Дейка. До сих пор ей и в голову не приходило, что она не так уж юна. И вдруг Памела подумала: а не выбирает ли он, по примеру отца, совсем молоденьких девочек? Барт Малкольм предпочитал именно таких, едва достигших двадцати лет. Ему легко было их заманить к себе в постель, пустив в ход все свое очарование, сдобренное шампанским, розами и драгоценностями.

Правда, не оставалось никаких сомнений, что, каких бы подружек ни выбирал обычно Дейк, но у источника, пусть и на краткий миг, он хотел ее. Страстный поцелуй, нескрываемое возбуждение, дрожь, пробежавшая по телу Дейка, — все выдавало его.

Сомневаться в его желаниях не приходилось. Памелу больше интересовало, что же кроется за этим порывом страсти. Быть может, просто зов плоти? А может, дело лишь в том, что на ранчо нет других женщин? В темноте все кошки серы, как любил повторять ее отец.