– Я не… – проговорил ученый.

Больше всего на свете он не хотел быть таким, как полковник. Получать удовольствие от убийства сотен людей?!

– Поэтому ты сейчас вернешься, – очень ласково и настойчиво – так родитель говорит маленькому шалуну – проговорил Павел Геннадиевич. – Вернешься и активируешь Звено.

– Что? – выдохнул Антон, пошатнувшись и едва не свалившись с рельса.

– Я чувствую, ему не хватает мощности. Оно очень слабо и не сможет сработать, когда Нибиру приблизится на нужную дистанцию.

– Нибиру? – прошептал ученый, вспоминая.

Короткое название сказало об очень многом. Оно не встречалось на первых страницах дневника, но вкупе с записями Игоря Аркудова создало четкую картину. Шумерский миф о планете-разрушителе, загадочном страннике, скользящем сквозь время и космическое пространство. Имена древних богов, самая первая космогония и первый источник письменности. Война между богами вселенского масштаба, столкновения планет, ужасные катаклизмы…

Сердце забилось быстрее. Калейдоскоп провернулся в последний раз и остановился.

– Вы сказали «Нибиру»? – переспросил Антон, выдвигаясь из стены. Он напрочь забыл о страшном приказе полковника.

– Именно так и сказал, – кивнул Павел Геннадиевич. – А ты куда намылился?

Он схватил ученого за плечи и с силой втолкнул его обратно.

– Подождите!..

– Лезь обратно, сучок! И сделай так, чтобы оно наполнило свои баки. Или что там у него вместо баков…

– Подождите, Павел Геннадиевич. Умоляю вас, выслушайте! – взмолился Антон, делая еще одну попытку выйти из убежища.

Полковник не пускал. Но смилостивился и, упершись ладонями в стену на уровне, где была грудь ученого, кивнул:

– Слушаю.

– Павел Геннадиевич, вы наверняка не знаете, что для работы Звено использует жизни людей.

– Почему это? – удивился полковник. – Я отлично проинформирован. Еще и тебе много чего расскажу, когда засядем с дневником твоего папаши.

– Итак, вы в курсе, – разочарованно вздохнул Антон. – Мне следовало ожидать. Но я все равно отказываюсь подчиниться.

– Придется, Антон. Никуда ты не денешься.

– Вы никогда не заставите меня умышленно убить человека… тысячи человек.

– Да хоть целый этот говенный материк! – взревел Павел Геннадиевич, превращаясь в того Павла из детского воспоминания. – Хоть два материка! Думаешь, мне приятно осознавать, что на моих руках останется кровь невинных жертв?! – Уже более спокойно добавил: – Идет война, малыш. Такая страшная, что ты себе и представить не можешь. Скоро все погибнут. Все! И не только в одной деревне и даже не на одном материке – везде! Понимаешь? На целой планете не останется ни одного живого человека!

К тому времени прочитав отцовский дневник более чем на треть, Антон уже знал, что полковник – как ни больно было признаваться в этом – совершенно прав. Лучше пожертвовать малым, да и к тому же не своим, чтобы иметь потенциальную возможность спасти свою шкуру (о человечестве в целом ученый не думал), чем дождаться тотального уничтожения людей на планете.

Но совесть, по-другому Антон не мог обозначить это чувство, не позволяла вернуться к столику-алтарю. Необходимо было что-нибудь сказать. Что-то глупо-благородное. Что-то возвышенно-наивное. Чтобы не терзали сомнения. Чтобы когда-нибудь можно было развести руками и сказать: «Я не имел другого выбора»…

– Я все равно не стану этого делать, полковник, – почти неслышно выговорил Антон, вновь упираясь грудью в ладони силовика. – Вы не заставите меня.

Павел Геннадиевич отошел так резко, что Аркудов едва не вывалился из стены на пол. Видя решительность в глазах полковника, он остановился, не осмеливаясь выйти.

– Ты ведь не дурак, – сказал ему полковник, глядя из-под сдвинутых бровей. – Давай без дурацких сцен, а? Без этой дебильной твоей мишуры.

Антон насупился.

– Зачем нам все эти голливудские сцены о спасителях человечества и героях, насмерть стоящих за идеалы? – продолжил Павел Геннадиевич. – Ты хочешь потерять немного моего времени? Хорошо. Сейчас мы с тобой выйдем из пещеры на открытый воздух, доберемся до места, где есть покрытие мобильной связи, я наберу один номерок и дам тебе поболтать со своей дочуркой. Позже, если ты продолжишь упираться, на тот же телефон поступит фотография, на которой твоей девочке отрезают пальчик. И так далее – до победного конца. Так будет повторяться до тех пор, пока ты не активируешь Звено и не укажешь месторасположение вражеских Звеньев.

– Ну ты и гондон, полковник, – сплюнул Антон.

Он понял, что проиграл. Даже отцовский обрез – невероятно тяжелая двустволка, осмотрительно перекочевавшая из-под дивана за пояс под рубашку сзади, не могла выручить Аркудова. Слишком большая вероятность, что дочку убьют, даже если он сейчас прострелит полковнику башку.

Антон шагнул обратно. Если забыть о том, что сейчас произойдет, то не все так страшно. Ну, не было другого выбора, господа. Меня заставили…

Звену разрешается активировать режим «забор т-энергии»?