Читая, Антон все больше бледнел. Стресс, вызванный массовым убийством жителей деревни, понемногу отходил, но вместо него подступал чистейший ужас перед масштабностью отцовского рассказа. В маленьком дневнике находилось такое, чего нормальный человеческий рассудок не мог осознать без потрясения. Углубляясь, Антон все больше терял связь с реальностью. Ему казалось, что все происходит в каком-то другом мире, где нет промышленности, городов, оружия, систем связи, телевидения, а есть лишь один гигантский загон для жертвенных зверей. Оградой для загона служат не обычные изгороди – целая планета, окруженная космосом, является смертоносной ловушкой для всех ее обитателей.

– Долго там еще? – рыкнул сквозь иллюзорную стену полковник. – Что-то ты замолчал.

– Имейте терпение, – тут же отозвался ученый. – Дайте еще пару минут. Кажется, я уже вплотную приблизился к месту, где спрятан проклятый дневник.

– Хорошо, – согласился Павел Геннадиевич. Он сунул пистолет в кобуру под мышкой и похлопал себя по карманам, видимо, в поисках сигарет. – Даю тебе последний шанс.

– Последний шанс? – удивился Антон, отрываясь от чтения. – Мне послышалось или в вашем голосе прибавилось угрозы?

– Послышалось, – буркнул полковник. – Но рекомендую отыскать бумаги поскорее, иначе…

Он сделал паузу и посмотрел с кривой полуулыбкой на Антона. Ученому на какой-то миг показалось, что силовик видит его сквозь толщу горы. Стало неуютно.

– Иначе что? – превозмогая неприятный холодок в горле, спросил ученый.

«Только не вспоминай о Светланке! Не смей о ней говорить! Не смей, сукин сын!..»

– С голоду помрем здесь. – Полковник соорудил искусственную улыбку. – Ищи.

Антон не понимал, почему его грубый компаньон вдруг изменился и стал еще грубее, чем был. Он чувствовал, что дело не только в желании полковника побыстрее отсюда уйти и даже не в дневнике. Что-то беспокоило. Неуловимое, прозрачное, словно здешние стены, а потому весьма пугающее. Поэтому и засуетился кагэбист недоделанный.

– Дайте еще немного времени, – попросил Аркудов, как можно тише перелистывая дневник.

– Все! – рявкнул Павел Геннадиевич. – Выходи оттуда и неси сюда бумаги!

– Я еще не… – сказал было Антон, но запнулся.

В руках полковника виднелась та самая маленькая коробочка, которую он недавно подарил ученому, а потом отобрал, ссылаясь на меры безопасности. Теперь Аркудов знал, что высокотехнологичная безделушка вряд ли принадлежит гению человеческих инженеров, скорее всего ее разработали те, кого отец называл «Они». Проклятый широкополосный сканер, позволяющий заглянуть сквозь толщу стен! Машинка «смотрела» на несколько метров, поэтому не оставалось сомнений, что на маленьком мониторе полковник видит перед собой Антона с дневником руках.

– Да, отцовские записи у меня, – подтвердил очевидное Аркудов. – И чем больше я читаю, тем неприятней мне становится. Ведь получается, что ваши Правители-аннунаки энергетически паразитируют на людях. Причем то же самое делают Отцы-нифелимы.

– Приятно узнать, что ты настолько углубился в тему, – не без удовольствия оскалился полковник. – Теперь ты знаешь, с какими темными личностями я борюсь.

– И одновременно поддерживаете таких же темных личностей! – повысил голос ученый. – Это же замкнутый круг! Человек изначально в проигрышном положении. Ведь даже если уничтожить Правителей, останутся Отцы.

– Заметь, что Отцы должны остаться в любом случае.

– Почему?

– Хотя бы потому, что лишь благодаря им человек сейчас относительно свободен. – Полковник ткнул указательным пальцем вверх. – В дневнике есть история о том, как Отцы, или как ты их называешь – нифелимы, освободили человечество от рабства?

– Есть, – кивнул Антон. – Однако больше похоже на то, что ваши Отцы беспокоились лишь о своей шкуре и пошли против своих создателей, преследуя единственную цель – оставить планету за собой…

– Кончай балаган, – приказал полковник. – Вытаскивай свою жопу из гранита и давай, наконец, займемся делом.

Скрепя сердце ученый поднялся. Окинул прощальным взглядом убежище-Звено и ступил по металлическому настилу в стену. Было еще несколько очень важных вопросов, на которые не удалось найти ответы среди бумаг и, судя по всему, не удастся. Антон понимал, что вряд ли Павел Геннадиевич позволит ему прохлаждаться, изучая дневник. Наверняка впереди ждала экстренная расшифровка интересующих полковника данных, а затем и убийство.

– Вы ведь меня не убьете? – спросил Антон, остановившись у самого края иллюзорной стены.

Силовик даже не пытался вытащить оружие. Он держал перед собой сканер и победно улыбался.

– Мне незачем тебя убивать, малыш, – сказал он, вплотную приближаясь к стене. – Ты ведь один из нас. Сын одного из нас. У тебя в крови стремление помогать Отцам на благо всего мира.

Антона передернуло. Перед глазами возникли скрюченные пальцы, налитые кровавой болью глаза, оскаленные мукой рты.