– Я не разобьюсь, даже если упаду, здесь глубоко, - сказал он ей, остро чувствуя её желание сбросить его со скалы.

– Я не о тебе думала, - ответила она.

Тогда Рушер изумлённо обернулся, не понимая, кому ещё может быть адресована эта жгучая ненависть. Тогда увидел, как ветер плотно обжимает платье на её фигуре. И всё понял.

– Нет, Маргарет, не надо, - кротко попросил он.

Она ушла, а он поднялся, встал на самом краю и громко сказал в небо:

– Я готов.

– Прости, Джед, - говорит Пространственник, лицо которого опять спокойно, и боль исчезла из его глаз. Он снова здоров, от раны не осталось и следа - волшебная Сила Валентая залечила всё.

Здесь же сидит и Альваар - цел и невредим, без следа тех страшных переломов, которые изуродовали его при ударе о дно пропасти.

Они вчетвером в покоях дворца, сидят в лёгких, прозрачных креслах, под сенью радостно поющих ветвей-птиц, цветущих Арларий с планеты Залеевара, с бокалами в руках и празднуют спасение.

– Да, ну!
– беспечно отмахивается Джед, - какое там "прости"! Всё замечательно!

Они празднуют победу. Как же всё изумительно получилось!

Да, это была рискованная игра. Когда к Пространственнику в пустующий Таратаросс пришла Джамуэнтх и потребовала от него выполнения особых условий Договора, додон не мог противиться. Да, им не затем дана Живая Сила, чтобы вековать вечность исключительно в своё удовольствие. Они выполняют работу по расселению жизни, а Джамуэнтх имеет ещё более грандиозные задачи, о которых никогда не извещала бессмертное племя - у каждого своя работа. И вот она явилась, как обычно, ни во что не посвящая своих слуг, и изложила требование. Пространственник должен подчиниться своему сыну, Кийану и выполнить всё, что тот потребует. Дело оказалось простым: надо притвориться раненым и выманить из дворца его, Джеда.

Хорошо зная натуру Кийана, Пространственник понимал, что всё не так просто: у отщепенца свои планы. Скорее всего, Фальконе ему не нужен, а только служит приманкой для Авелия и Валентая, его последней инкарнации. Обладая умом додона, нет труда просчитать весь план: Кийан и ранее пытался уничтожить брата, и убивал его воплощения не раз. Но это была тщетная охота: убить бессмертного нельзя. Так думал и Айяттара до того момента, когда явился к нему Альваар с занятной просьбой: дать немного Силы, чтобы что-то там подчистить. Пространственнику стало любопытно, и он тайком подглядел за товарищем.

– О, Айяттара!
– с укоризной обронил волшебник.

Тот в ответ лишь улыбнулся: да какие тайны между друзьями, Альваар! В конце концов, не прояви он тогда своё любопытство, кто знает, какими путями пошла бы судьба Вселенной!

И вот он обнаружил занятный финал безумного опыта одного сумасшедшего творца - авантюра, право! Уж каких миров они с Альвааром ни творили, такой - впервые! Ливорусы в последней стадии своей эволюции оказались практически неуничтожимы! Никакая сила их не брала, а только подпитывала! Вот это задачка попалась Пространственнику! Ясно, что оставлять в таком виде эту кошмарную разумную поросль нельзя, надо что-то придумать.

Он проводил эксперименты и пытался сам уничтожить жутких тварей - безнадёжно! Никаких успехов! Но тут появились задачки посложнее и более важные. И Пространственник на время оставил чудовищ растительного мира - там как-нибудь разберется. В конце концов, мжно просто свернуть пространство вокруг них, создав новый локал и тем изолировать планету от остальной Вселенной.

Для плана Кийана требовалась какая-то планетная поверхность - по его задумке, додон должен был лежать там, истекая кровью, совершенно беспомощный. Авелия на такую картину не поймать, он первым делом станет соображать: как всё так получилось? А человек существо импульсивное, он действует, не раздумывая - это и был расчет Кийана. Для начала должен попасться Джед, чтобы увеличить вероятность успеха. Авелия в первую очередь привлечёт опасность, которой подвергнется Айяттара, а Валентая - Джед, ведь он же верит во всемогущество Пространственника. Эта вилка должна сработать.

Но дворец притворством не обманешь - он сразу поймёт, что его прежний хозяин не только не ранен, но и полон сил, и вот Кийан отбирает всю энергию у отца, подкрепляя требование уговором с Джамуэнтх. Додон не мог сопротивляться - он лишён этого права договором, ведь за всё время существования звёздного племени Императрица ни разу не предъявляла таких условий, никогда не требовала от додонов никаких жертв.

И дело кончилось бы совсем плохо, если бы в промежуток между посещением Джамуэнтх и Кийана не произошло одно маленькое событие.

"Пространственник!" - тихо позвал чей-то голос, и додон, сидящий в одиночестве под звёздами Тартаросса, вздрогнул.

"Всё очень плохо, Пространственник", - сказал ему Голос.

"Очень плохо", - согласился додон по внутренней инфосети, с которой пришло сообщение.

В его сознании мгновенно сложился образ души Авелия, спелёнутой мощными Силами и упрятанной в кокон - навеки, до конца мироздания. Это хуже, чем волшебный сон, в которые впали лишённые своего предвожителя додоны - те хоть грезят снами, пополняя энергию Вселенной, а это бессрочное заключение во тьме Изнанки Бытия.