Шрифт:
Он закрыл глаза и спокойно разлегся.
Тем временем поток подхватил лодку; она неслась стрелой. Люди, сидевшие в ней, увидели меня и стали править в мою сторону.
– Господин, мы думали, ты погиб! – еще издали воскликнул Колами. – Слава Аллаху! Он тебя спас! Кто лежит возле тебя?
– Жут.
– О боже! Ты поймал его?
– Да.
Слуги гребли так, что лодка, причалив, на полкорпуса выскочила из воды. Все трое выпрыгнули на берег и поспешили ко мне.
– Вот он, да, вот он! – ликующе воскликнул Колами. – Как хорошо ты умеешь плавать, господин! Как же тебе удалось его одолеть?
– Это я потом расскажу. Сейчас отнесите его в лодку; на ней мы довезем его намного быстрее, чем если будем нести по мосту. Скорее пошлите кого-то к сторожевой башне, чтобы люди знали, что я им не солгал. Иначе, не дождавшись меня, они набросятся на моих спутников.
Все было исполнено. Вскоре лодка причалила к другому берегу. Колами со слугами внес Жута в дом. Я взял в руки куртку, жилет, сапоги и в одних чулках последовал за ними. Снять феску я даже не подумал; она сидела на мне как влитая. Мокрую одежду пришлось сменить. Одолжить штаны было делом щекотливым, слишком свежа была память о зоологическом открытии, сделанном лордом по пути сюда. К счастью, у хозяина имелись новые, еще ненадеванные шальвары; их я и выбрал. Едва я облачился в обновку, как появились Халеф и англичанин. Лорд шагал, словно Петер в своих сапогах-скороходах [46] , а Халеф вприпрыжку частил за ним, как маленький пони за длинноногим верблюдом.
46
Имеется в виду Петер Шлемиль, герой повести А. Шамиссо «Удивительная история Петера Шлемиля».
– Это правда? Вы схватили его, мастер? – крикнул Линдсей, распахивая дверь.
– Вот он лежит. Взгляните на него!
Верный выбранной роли, Жут лежал с закрытыми глазами.
– Мокрый! В воде, наверное, сражались? – стал расспрашивать Линдсей.
– Почти.
– Он был в шахте?
– Да.
– Well! Теперь он не будет уже врать!
– О, сиди, на тебе другие штаны? – сказал Халеф. – Ужасно там наверняка было, на этом опасном месте! Мне так хочется все узнать.
Но для рассказа не было времени; уже подошли остальные. Остальные? Нет, сбежалась вся деревня; все хотели посмотреть и послушать меня. Мы встали у дверей и пропустили в дом лишь старейшину и «отцов деревни» – самых почтенных стариков. Заглянул сюда и местный полицейский, толстый как Фальстаф; он был вооружен жестяной трубкой, наверное, заменявшей ему духовой инструмент.
Когда все эти люди увидели местного любимца, который лежал на земле связанный по рукам и ногам и мокрый до нитки, они совершенно возмутились; старейшина гневно крикнул:
– Как вы смели без моего позволения обращаться с ним, как с пленником?
– Немного умерь свой тон! – холодно возразил я. – Но сперва расскажи мне, как это перс сумел от вас скрыться?
– Я позволил ему отойти.
– Почему и зачем ты вздумал это позволить?
– Он хотел позвать слуг, чтобы те помогли отыскать шахту.
– Скорее они помешали бы ее найти.
– Мы попусту прождали тебя. А раз ты не пришел, значит, совесть у тебя нечиста. Я приказываю мигом развязать перса!
Этот приказ был адресован толстому полицейскому; тот двинулся его исполнять. Однако Халеф взял его за руку и произнес:
– Дружище, не трогай этого человека! Я угощу плеткой любого, кто коснется его без позволения этого эмира!
– Что ты говоришь? – воскликнул старейшина. – Здесь командую я один, и я говорю, что Кара-Нирван будет развязан!
– Ты ошибаешься! – возразил я. – Приказы сейчас раздаю я. А если ты перечишь мне, то я велю тебя связать и положить рядышком с персом. Ты самый ничтожный из слуг падишаха и в присутствии более важных чиновников вообще не смеешь командовать, а лишь обязан повиноваться. Я тебе говорю, что вали даже не возразит, если я пропишу тебе бастонаду. Впрочем, я соблаговолю поведать тебе, зачем мы прибыли в Ругову; ты будешь внимательно слушать меня и заговоришь, когда я тебе позволю. Я вижу, что почтенные жители деревни жаждут узнать, в чем же тут дело.
Тут вмешался Халеф:
– Нет, эфенди! Как может такой благородный человек, как ты, напрягать свои уста, дабы втолковывать этому ничтожному киаджи, что здесь случилось и что должно было произойти! Я – твоя правая рука и твой язык; я открою отцам сего селения глаза на того, кто жил у них под боком, а они ни слухом, ни духом не ведали, что тот рожден в Джаханнаме и туда же отправится.
И он начал на свой манер повествовать; чем дольше длился его рассказ, тем сильнее изумлялись слушатели. Когда он обмолвился о встрече с Колами, тот вмешался:
– Теперь позволь мне продолжить рассказ, ведь ты не знаешь, что произошло в штольне.
Хозяин хане заговорил о подозрениях, которые он питал давно, и в связи с этим упомянул несколько событий, случившихся в округе. Он рассказывал так искусно, что слушатели дивились тому, как это они не сумели додуматься. Когда он, наконец, заговорил о том, как мы проникли в штольню и задержали перса, ему едва удалось довести рассказ до конца – так часто его перебивали возгласами и восклицаниями.
Лишь старейшина слушал молча. Потом он произнес: