– Да, немец, – ответил я. – Разве я вчера не говорил тебе, Шарка, что непременно вернусь, когда будет надобно?

– Да, ты мне сказал это, – ответил углежог. – Какая же надобность побудила тебя сегодня вернуться?

– Одно маленькое дельце, которое я хотел уладить с твоим другом, алимом.

– Со мной? – спросил «ученый».

– Да, с тобой. Ты не знаешь, что я имею в виду?

– Даже не догадываюсь.

– Тогда сядь, чтобы я мог изложить суть дела со всей обстоятельностью.

Мое внезапное появление так поразило их, что алим и впрямь тотчас уселся. Я коротко, но повелительно кивнул углежогу; тот тоже сел.

– Сперва мне надо сообщить тебе, что я все еще не брошен в сторожевую башню, – обратился я к «ученому». – Так что ты очень просчитался.

– В сторожевую башню? – смущенно спросил он. – Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Тогда ты очень забывчив!

– Как так?

– Ты же сказал, что я наверняка уже нахожусь в сторожевой башне в Ругове.

– Господин, я не знаю такой башни и не говорил так.

– Да ты, пожалуй, и не думал, что меня забьют там плетью до смерти?

– Нет. Я вообще не понимаю тебя.

– Ладно, ты меня вообще не понимаешь, зато я охотно верю, что, по твоему разумению, мне никогда не найти следы англичанина.

Он не ответил. Голос отказал ему. Он жадно хватал воздух. Поэтому я продолжал:

– Конечно, ни один человек кроме тебя и Жута не знает, что лорд оказался в ваших руках; однако он уверял тебя, что я все же его отыщу. Что ж, глупо было не верить этому. Ученый человек должен быть смышленее.

– Какого англичанина ты имеешь в виду?

– Того, которому ты хотел всыпать сотню ударов.

Для него это было уж слишком. Он сглатывал и сглатывал слюну, не говоря ни слова.

– Господин, – воскликнул углежог, – какое право ты имеешь говорить нам вещи, которые не может понять ни один человек.

Он хотел подняться, но я осадил его:

– Успокойся, Шарка! С тобой я вообще не хочу иметь дело. Этот алим сам мне ответит. Я ищу англичанина, которого он сюда привез.

– Но я за всю свою жизнь не видел никакого англичанина! – воскликнул алим.

– Послушай, это страшная ложь. Ты же вчера приехал сюда только за тем, чтобы договориться с Шаркой о месте, где его можно спрятать.

– Нет, нет, это неправда!

– Ладно, мы еще посмотрим. Я прибыл, чтобы заплатить за него выкуп.

– Ах! – проронил он. – Кто же тебе это поручил?

– Я сам. Я один решился доставить тебе этот выкуп.

Он глупо уставился на меня. Углежог был умнее его. Он догадался, что ничего хорошего ждать от меня нельзя, и потому вскочил и крикнул:

– Ложь, ничего, кроме лжи! Здесь никто не знает об англичанине. Если ты вздумал нас оскорбить, то весьма просчитался! Ты уже вчера…

– Молчи! – заорал я на него. – Твоей заслуги, конечно, нет в том, что я сейчас стою здесь жив и здоров. Ты хотел нас убить возле пруда, лежащего перед стеной из скал. К счастью, мы не так глупы, как ты думаешь. Садись!

– Эй ты, – закричал он на меня, – не вздумай еще раз подозревать меня в чем-нибудь таком! Это плохо для тебя кончится.

– Сядь, – повторил я. – Я не потерплю, чтобы мне тут перечили. Кто из вас поднимется без моего позволения, того я пристрелю. Так что, Шарка, мигом садись, иначе…

– Попробуй меня усадить! Здесь я стою, и здесь мой нож! Если ты еще…

Он не стал продолжать. Он выхватил нож из-за пояса и замахнулся на меня, но тут позади нас прогремел выстрел; с отчаянным воплем он рухнул наземь. Остальные вздрогнули от ужаса, но я крикнул:

– Сидите, иначе тоже схлопочете пулю! Вы окружены!

– Не верьте этому! – кричал углежог; он сидел на земле и держался руками за ногу. – Берите ружья! Они стоят там, а в доме их еще больше.

– Да, они стоят там. Принесите-ка их!

С этими словами я указал на стену, и все увидели трех моих спутников, державших ружья наизготовку. Стрелял Халеф из своей двустволки.

– Вперед, вперед! – приказал углежог.

Но никто не поднялся с места. Каждый понимал, что в него угодит пуля, если он лишь попробует повиноваться углежогу. Тот разразился ужасными проклятиями. Тогда я поднял приклад и пригрозил:

– Молчи! Еще одно слово, и я тебя прибью! Мы уже вчера доказали, что не боимся вас, а сегодня нас стало еще больше.

– Пусть вас будет сто человек, я и то не испугаюсь. Ты не напрасно велел в меня стрелять. Ведь…

Он схватил нож, выпавший у него из рук, и швырнул в меня. Я отскочил в сторону. Нож пролетел мимо, и в следующую секунду он получил удар прикладом, от которого вытянулся без чувств.

Это произвело впечатление. Никто не рискнул хоть движением выказать неприязнь. Конечно, я более всего следил за теми тремя, у которых были при себе пистолеты; однако, к счастью, ни один из них даже не догадался воспользоваться этим оружием.