Им виднее, здесь решаю не я. Неизвестно ведь, отчего из колодца ушла вода - обиделась на здешних или действительно здесь ее так мало, что дай-то боги нам с Безумцем напиться...

Ныряю в крапиву с головой - она тут же радостно стряхивает на меня всю накопленную за ночь росу... (С этим я родилась еще в раннем детстве спокойно рвала зеленую злюку, как травку-лебеду, даже жевала, а на потрясенные возгласы отвечала с хитринкой в глазах: "А она меня знает, вот и не кусается..." Я - это она, и она - это я, недаром я зовусь Аргиноль. И обе мы - Зеленое Пламя.) Налегая на ворот, с усилием вытягиваю из колодца ведро, полное на две трети - больше мне просто не удержать. И, не умея терпеть, пью прямо из ведра, поставленного на край, и пригоршнями бросаю в лицо чистую холодную воду. Видели бы меня сейчас матушка Маллен или Китт - без сомнения, приняли бы за колдунью. И были бы абсолютно правы...

Ну как я могу объяснить вам, что такое мой Месяц Безумия?

Laig Naor. В переводе с Языка Служения - Зеленое Пламя. Та единственная вещь, что отличает женщину от девы - так учила меня Лайгалдэ. О, я много раз видала, как, озаренные этим пламенем, волшебно изменяются лица мужчин...

Было время, когда и я принимала сладостный огонь мимолетного желания за Зеленое Пламя. Но - это совсем иное, не жажда наслаждения, но пламя на алтаре фанатичного служения Жизни... Для тех, кто этого не чувствует, понятнее объяснить не могу.

Ключевое слово тут - "готовность". Под поцелуями солнечных лучей пробуждается самая сущность земли, и она тянется к солнцу в ответной ласке - ветвями деревьев и побегами трав, и крыльями птиц, поднявшихся в синеву, и устремленными к небу в беспричинной радости людскими взглядами. И когда в природе загорается Зеленое Пламя, мы не говорим более о весне, но называем это: "Лето пришло".

Я люблю эту пору, как и все живущие, но не она период моей наивысшей силы. Мое время приходит в августе, когда земля утомлена солнцем. Воздух тягуч, и тяжесть золота оседает на губах и веках. Пора усталости, пора отдыха - в это время природа сравнима только с женщиной после страстной ночи, как в индийской поэзии, когда она лежит на плоской крыше своего дома, а любимый показывает ей на небо: "Видишь? Это Большая Медведица, это Кассиопея, а вон там - Полярная звезда".

Вы видели, сколько звезд летит к земле августовскими ночами, чтобы ни одна пара на плоской крыше не осталась обделенной?

В эти дни Зеленое Пламя горит в природе как никогда ровно и сильно. Это время отдачи, время плодов - выполнен извечный долг по поддержанию и возобновлению жизни, и не весенняя искрометная радость - удовлетворенное счастье переносит нас из августа в сентябрь.

Но законы стихии Жизни суровы, и один из них - вечное обновление. "Цветы, что отцвели, не должны омрачать взор, и их сжигают"... И после того, как плоды собраны, Зеленое Пламя достигает своей наивысшей силы, и в неистовстве своем делается просто пламенем, и пожирает ту, что теперь свободна от долга и в лесах и парках загораются костры золотой листвы. Пламя, очищающее и обновляющее, вечное прекрасное самосожжение во имя Жизни - собственная жизнь, как последняя жертва, какую только можно еще принести служению.

И тогда я, слитая с природой в единое целое, добровольно избравшая непокой и вечные перемены своим счастьем, обретаю свою полную силу, но теряю равновесие до тех пор, пока не догорит пламя осени. И, как и все вокруг, напрасно жду, что дожди погасят этот огонь до срока. Как пьяная или безумная, брожу я по лесам и городским улицам, пью мир, захлебываясь, шепча строки своих и чужих Слов: "Я знаю только, что горю и, видимо, сгорю..." Где и когда найдется равный по этому яростному накалу - мне, рожденной в самом средоточии Зеленого Пламени и избранной им в служительницы?! Разве что Он, Безумец, да еще те двое, что возжигают пламя Синее и Лиловое...

Но тише, тише... Уже конец октября, догорают костры, последние угли умирают в россыпях холодного пепла - и над миром воцаряется Тишина. Земля-Андсира, что вечно воздевает руки в мольбе за своих детей, опускает их обессиленно. Медленно, медленно сковывает ее оцепенение смерти или сна - земля становится Камнем, а мир делается особенно уязвим для зла. Солнце входит в знак Скорпиона...

Будьте осторожны в эти торжественные дни - разве вы не видели, как горит над Городом Черная Свеча?! Багровое Око, звезда Антарес, таится в солнечных лучах, и молитва не покидает губ служительницы Зеленого Камня, той, что рождена в Опалии - я же делаюсь более не властна...

Это - то, что люди называют силой вещей, и обо всем этом сказано в книгах, хранящихся в Башне Теней. Правда, немногие из простых смертных читали их...

Когда я возвращаюсь домой с полным ведром, Лугхад уже не спит. И вид у него совсем не такой раздраженный, как обычно спросонья.

– Лугхад, - говорю я ему, разжигая очаг, как всегда, простым прикосновением.
– Сегодня мой день рождения, Лугхад.

– Что?
– не понимает Он. Ну да, в Кармэле ведь никто ничего подобного не празднует, да и раньше, будучи Нездешним, Он мог не обращать внимания на подобный обычай смертных...

– Я родилась в этот день двадцать три года назад, поясняю я. На самом деле не двадцать три, больше. В разных Сутях время течет с разной скоростью, я давно не пытаюсь вычислить, сколько прожила чисто субъективно, и считаю по времени Авиллона.
– У нас такой день принято отмечать как праздник.

– Сегодня и так праздник, - Он поворачивается ко мне, и кажется, что глаза Его слегка светятся.
– Восьмое сентября, День Осенней Луны.

– Волчий праздник, - передергиваю я плечами.
– Странно, что Райнэя не запретила и его.