– Еще как может, - отвечаю я спокойно.
– А это действительно - никому.

Самое смешное, что это правда. Разве что самую малость Флетчеру, да и то лишь потому, что подумала о нем, когда ЭТО сквозь меня искало дорогу в мир...

– Лугхад... А ты когда-нибудь уже пробовал с кем-то... как со мной?
– снова по-дурацки получилось. Словно у любовника спрашиваю: "Я у тебя первая?" Ну человек я, что поделать, смертная! И для подобных таинств в нашем языке и слов-то нет!

– Не спрашивай... Все равно не в моих силах ответить, снова близко-близко мерцающие тоской глаза, и пламя свечи начинает потрескивать. Я почти физически ощущаю Его боль от невозможности вспомнить.

Интересно, сколько Ему лет на самом деле? Хотя бы с точностью до века! Я все больше и больше утверждаюсь в мысли, что он старше Хозяина - значит, более двух тысяч...

– Oltro on-raem na Gil-ae-Talli...
– неожиданно срывается с Его губ. Я вздрагиваю, как пронзенная мечом - еще ни разу в моем присутствии не заговаривал Он на Языке Служения. А фраза эта в переводе значит - "Дай мне Свет и Суть"! С нею обращаются к жрицам Андсиры перед свершением таинства!

– Что ты сказал?!
– так и вскидываюсь я.

Он словно очнулся от сна.

– Разве я что-то говорил?

– Говорил, - я безжалостно повторяю фразу.

– Разве? У меня в голове из "Литании" крутилось: "Шесть веков я взыскую любви..." - а это словно в рифму сказалось, я даже не понимаю, что это значит... Честное слово, сам не знаю, откуда оно взялось!

Зато я прекрасно знаю. Ассоциативка сработала на мою импровизацию. Как там оно: "Пока не забылось Имя древнейшего Откровенья..." Черт, записать бы надо... пока не забылось! Пригодится ведь в дальнейшем.

Да уж... Сладко и страшно - быть чужой памятью... И не простого смертного - Нездешнего, позабывшего о том, что он Нездешний. Выпадало ли подобное хоть кому-нибудь в мироздании?

– Куда ты торопишься одна в столь поздний час, прекрасная?

Узенькая улочка старого города - не больше четырех шагов в ширину, глухие, без окон, стены из темно-коричневого камня... Колодец и колодец, в двух шагах ничего не видать. На такой улочке прирежут, а ты даже не успеешь понять, что с тобой произошло. Так что если уж соизволили окликнуть - считай, полбеды позади.

– Ты даже не хочешь остановиться и побеседовать со мной?

От стены отделяется темноволосая кудрявая девушка, чем-то похожая на Хейтиле, но значительно моложе. Кожаные штаны, безрукавка, отороченная мехом. К ноге ее жмется здоровенный пес, что-то вроде помеси овчарки с лайкой.

Волчица. Степнячка.

– Мир тебе, добрая женщина, - отвечаю я на всякий случай, хотя у меня есть веские причины сомневаться в ее доброте.
– Я возвращаюсь домой, за Сухое русло... и хотела бы попасть туда как можно скорее, ибо улицы ночного города страшат меня...

– И не без оснований, - молодая Волчица довольно бесцеремонно разглядывает меня. Хорошо, что моего лица не видно под покрывалом и оно не выдает моего испуга - а голос, слава богам, не дрожит. Черный шелковый плащ скрывает в темноте довольно много, но достаточно видеть его и покрывало, чтобы сделать выводы: горожанка из благородных, легкая добыча...

– Так что я буду очень благодарна тебе, добрая женщина, если ты не станешь задерживать меня в этом неприятном месте.

– Ну пока ты со мной, тебе ничего не грозит...

Ну-ну. Скажи это кому-нибудь другому. Как ни быстро убрала я руку под плащ, но Волчица наверняка успела разглядеть на моем большом пальце крупный кровавый рубин в массивной оправе из золота. Рубин этот сегодня вечером бросил нам с Лугхадом какой-то лорд, пришедший в восхищение от того, что мы делали. И иду я, понятное дело, вовсе не домой - Крысиный квартал по эту сторону Сухого русла и много дальше от центра - а к некой надежной мадам, которая держит "приличное заведение" на улице Яххи и по совместительству дает деньги под заклад. Если я выручу за камень хотя бы две трети его настоящей стоимости, у меня появятся новые туфли взамен окончательно разбитых, у Лугхада - хоть одна нарядная тряпка, а кроме того, недели три на нашем столе будет мясо...

Если... Если только у меня не отберут его прямо сейчас. Видно же, что Волчица вышла на охоту...

– К тому же при мне нет ничего по-настоящему ценного.

– Даже если это правда - ты молода и красива... звенящая браслетами в ночи!
– по голосу слышно, как она усмехается. Этого не скроешь никакой одеждой. И не поможет тебе ни твой кинжал, ни твое покрывало, если кто-то пожелает иметь тебя своей рабыней.

Даже кинжал разглядела под плащом...

– Зачем ты говоришь мне это, дочь степей? Неужели ты думаешь, что я пошла бы одна по ночному городу, если бы у меня был выбор?