— Мам, прекрати!

— Что это такое было, дочь? — яростно спрашиваю у Ирины, с лязгом захлопывая входную дверь. — С кем ты еще связалась на мою голову?

Я ждала, что дочка начнет орать и ругаться, как всегда. Но она меня удивила. Обхватила голову руками, медленно так, и зарыдала. В голос, захлебываясь и воя.

Я растерялась до того, что так и стояла столбом, не зная, как быть. Такие слезы без причины не наваливаются. Аж страшно стало. Что случилось?

— Ты же ничего не знаешь, мама! — давилась слезами Ира. — Ничего… не понимаешь…

— Так объясни, — обнимаю, веду на кухню — отпаивать чаем с валерьянкой. — Что с тобой случилось, девочка моя? Что за слезы, что за беда? Что это за цадик к тебе приходил?

— Ты не поймешь…

— А ты расскажи. Я уж постараюсь понять.

Она только головой мотает. Не верит мне. Не хочет верить. Вот ведь наказание. И как же мне теперь с нею быть?

Чай с валерьянкой, однако же, возымели свое действие. Ира чуть успокоилась. Пошла в свою комнату, вернулась, протягивает мне газетку, одно из этих кошмарных сектантских изданий про конец света и всякие ауры, кстати, так оно и звалось гордо: "Аура"

— Читай!

— Да тыщу лет мне упал этот твой бред про третий глаз и всепланетный разум! — возмущаюсь я.

— Нет, ты прочитай, прочитай. Ты поймешь сейчас все.

Пожимаю плечами. Ссориться, терять с таким трудом обретенный мир? Еще чего!

— Град-убийца, — читаю яркий смачный заголовок и фыркаю:- что за чушь! Хм, хм… Ну… С некоторых пор в нашем городе начали происходить удивительные и страшные события. Град-убийца собирает свои жертвы. Вот статистка последних лет: убито более десяти молодых мужчин… — отрываюсь от газетенки и фыркаю:- Ага, " Градом"! Тем, что в Осетии недавно выпал.

— Ты читай, читай, — мрачно посоветовала дочь.

Посмотрела я на нее, какая она серьезная, мрачная. И несчастная. Такая жалкая и потерянная, что аж сердце щемит… И язык мой не повернулся съехидничать. Дочитывала я статейку в молчании.

— Да чушь все это… — сказала я неуверенно. — Байка. Как про этих ваших… эльфов и вампиров. Все знают, что их нету, но все почему-то верят.

Ира торопливо вытерла щеки. И рассказала. Она рассказала мне все!

Когда это случилось в первый раз. Когда во второй. Был и третий. И четвертый с пятым. Шестой случай оборвал жизнь насильника, бросившегося на Иру при входе подъезд. Седьмой случай, восьмой… И всегда, всегда, когда дочку кто-то обнимал и хотел поцелуев с продолжением, этот кто-то погибал непременно. Тут же, на месте.

От града.

А недавно Ира влюбилась. По-настоящему. Но погода портилась на каждом свидании, и при одном только взгляде на грозовые тучи пропадало всякое желание не то чтобы поцеловаться, даже за руку любимого взять. Парень и охладел к подруге-ледышке. Стал засматриваться на других, не таких закомплексованных…

— Вот тогда ты к этому Зурику, — догадалась я.

— Да-да, — закивала Ира. — Он обещал помочь!

— Бред какой-то, — сказала я. — Все это настолько ненаучно… И достаточно глупо звучит. Ну сама подумай, откуда у безмозглого града такая избирательность? Да еще чтобы наповал! Быть такого не может. Не может быть!

— Я говорила, — обреченно сказала дочь. — Ты не поверишь…

— Я верю, маленькая, — нежно сказала я. — Верю. Такое выдумать невозможно…

— А что же нам делать теперь, мама? Что?

Я обняла ее, притянула к себе. Долго гладила по голове, как маленькую, утешала. Бедная девочка, надо ж такому было случиться, причем именно с ней. Ну то есть в град-убийцу я не верила ни на вот столечко, слишком уж все это фантастически выглядело. А вот то, что у Иры проблемы с личной жизнью, доказательств не требовало. Град-убийца, это надо же!

Скорее всего, Ира сама убивала этих кобелей. Как, откуда я знаю. В состоянии аффекта, наверное. Неперенесенный длительный стресс, ушедший в подсознание, вырывается на волю при сходных обстоятельствах. Подсознание, оно ведь тупое, ему все равно, насилуют тебя или просто поцеловать хотят. Знаем, слышали, вон по телевизору каждый день "Суд идет" — как раз про такие вот аффекты. Человек в таком состоянии на все способен. И потом, что характерно, просто не помнит подробностей. А град — чем не бальзам на бунтующую психику? Это не я, не я, я ни при чем, это все град!

— Что же нам делать, мама? — жалобно спрашивала Ира, прижимаясь ко мне. — Что?

Я ей все забыла в тот миг. И хамство и наглость, — все-все! Ведь никого у нее не было на всем свете, никогошеньки, только я. И ведь даже мне она не верила!

— Значит так, Ира, — говорю. — Никому не рассказывай. Ни-ко-му, поняла? Охота тебе по судам таскаться, доказывая свою невиновность? И не факт еще, что докажешь. Денег на крутых адвокатов у нас с тобой не станет. А в град, ты уж прости, никто не поверит.