Линда чувствовала, что Хосе Мендос изучает ее, но не обращала на него внимания. Когда три года назад этот молодой да ранний костоправ, лечивший до того только известных спортсменов и кинозвезд, впервые появился в больнице, то сразу же положил глаз на незамужнюю и держащуюся несколько отчужденно Линду. Она отшила его в твердой, но не обидной форме. С тех пор Линда была загадкой для Мендоса. Он знал, что она не замужем и ни с кем не встречается, как то утверждали всезнающие больничные сплетницы. Казалось, что все, чем она занималась, была работа.

— Можно дать тебе совет, дорогая? — спросил Мендос.

Линда взглянула на него. Хосе был красивым мужчиной. Это особенно заметно на фоне неказистых хирургов клиники Святой Катерины. Внешность и горячий латиноамериканский темперамент делали его неотразимым в глазах женской части медперсонала больницы.

— Ага! Вы только взгляните-ка на это! — вдруг раздался голос доктора Кейна.

Линда и Мендос обернулись к телевизору. Там показывали, как Дэнни Маккей выходит из резиденции бывшего президента США. Тот, к всеобщему удивлению, только что высказался за выдвижение Дэнни кандидатом в президенты Соединенных Штатов. Дэнни улыбался, обнимая жену за талию, и приветственно махал рукой в телекамеры. Он производил впечатление человека, преисполненного решимости стать хозяином Белого дома.

— Вы посмотрите на это! — снова воскликнул доктор Кейн. — Кто бы мог подумать, что Маккей получит поддержку от президента? Другим претендентам есть над чем задуматься!

— Вы думаете, он будет избран кандидатом на съезде в июне? — спросил Хосе.

Доктор Кейн встал из-за стола и направился в раздевалку.

— Это не сильно меня удивит. Человек почти уже стал национальным идолом!

— К тому же и недурен собой, — прибавил Мендос. — Он уже сделал все, разве что не объявил себя новым Джоном Кеннеди.

Они смотрели телевизор некоторое время. Наконец два других хирурга ушли из комнаты отдыха, и Хосе с Линдой остались вдвоем. Он встал, выключил телевизор и посмотрел на Линду.

— Как твой пациент? Этот молодой бандит?

— Он в коматозном состоянии, но печень и почки работают нормально. Думаю, с ним будет все в порядке.

Хосе некоторое время задумчиво глядел на Линду. Затем взял стул и уселся напротив нее.

— Можно поговорить с тобой, Линда? — произнес он тихо.

Линда улыбнулась и вскинула руки, чтобы снять бумажную шапочку, покрывающую ее голову. Она надела ее рано утром и не снимала с тех пор. Дуновение кондиционированного воздуха доставило ей удовольствие.

— О чем ты хочешь со мной поговорить? — спросила она, смяв шапочку и бросив ее в корзину для мусора.

— Зачем ты себя выматываешь?

Линда взглянула на Мендоса. Он смотрел на нее серьезными и искренними глазами.

— А другие зачем? — ответила она спокойно. — Для меня — это работа. Ты выматываешь себя тоже, только другим способом.

Он утвердительно покачал головой.

— Я и не спорю. Последний раз я был дома в прошлую субботу, чтобы взять теннисную ракетку. Но я выматываю себя так, что тело мое отдыхает. Ты же убиваешь себя работой.

Линда хотела было встать, но Хосе придержал ее ласково за руку.

— Позволь мне дать тебе один совет. Я уже и раньше встречал подобное поведение. Бывает, одни люди урабатываются до смерти, стремясь что-то забыть, другие стремятся переключиться на что-то другое. Кто-то переезжает с места на место, пытаясь убежать от своего прошлого. Но все это не выход из положения.

— А как поступаешь ты? — спросила Линда, пристально глядя на Хосе.

Он отвел свой бархатистый взор и уставился в стену.

— Давным-давно я был женат, но моя жена умерла. И как только она ушла из моей жизни, смысла в ней не стало. А сейчас я стараюсь окружить себя новыми друзьями и заполнить вечера банкетами, пирушками и другой ерундой в том же духе. — Он снова посмотрел на Линду. — Но я уже сказал — это не выход.

Линда молча смотрела на Мендоса. Сквозь закрытую дверь доносились звуки как всегда хлопотливой жизни большой больницы: поступали новые вызовы, готовилась новая операция — Линда вдруг подумала о Барри Грине. Он недавно снова звонил, предлагал выбраться куда-нибудь вместе. Она колебалась, но ей хотелось пойти. В конце концов Линда отклонила предложение, подумав, что это снова не кончится нормально. Пока не кончится. Не кончится, пока она не решит своих проблем с помощью «Бабочки».

— А почему бы нам не пообедать вместе когда-нибудь? — спросил Мендос. — Нам есть о чем поговорить.

Линда посмотрела в его темные искренние глаза и улыбнулась.

— Со мной все в порядке, Хосе. Спасибо за заботу. — Она встала и под его удивленным взглядом вышла из комнаты отдыха.

Техас. 1963 год.

Мануэль чуть не убил меня на этот раз! Рэчел, помоги!

Эти слова из отчаянного письма Кармелиты вновь и вновь возникали в голове Беверли, когда она гнала свой голубой корветт по шоссе, ведущему в Техас.