— Всё, Оля. У меня глаза уже не видят, — сдался он наконец.

Дочь шамана повернулась к нему — глаза красные, в слезах — и кивнула. Они даже не пошли — побежали как можно дальше от Края, остановившись, когда гул в голове затих.

— Ты думала, никто до нас не пробовал это сделать?

— Пробовали все поодиночке, — возразила Ольга, — таких пар, как мы, может, вообще никогда не существовало.

Закат над тайгой, озаряемой свечением Края с востока, придавал деревьям необычную, переливающуюся голубыми и розовыми цветами, окраску. Как обычно, неподалёку от Края не было ни птиц, ни насекомых. Они отошли ещё на пару километров, и уже тогда свернули на юг. Теперь Ермолай знал, что предчувствие опасности, овладевшее супругой с уходом Бордусея, возле Края сошло на нет. Подобные предвидения предсказывали возможную опасность, но стоило что-то изменить в своём поведении, меняя возможное будущее, и ощущение опасности иногда мгновенно исчезало. У Ольги оно исчезло, едва они приблизились к Краю. Здесь им ничего не угрожало.

Отыскав реку, они вначале шли вдоль неё пешком. А потом решили изготовить плот. Навыков кинетики не было у обоих, но дочь шамана всё же сумела придать обычному ножу режущую способность пилы. Плот получился примитивным, но двоим путешественникам без груза многого не требовалось. Сплавившись до Ангары, они воспользовались автобусом и вскоре уже оказались в Красноярске.

— А Лёнька до сих пор у твоих гостит, — неожиданно сказала супруга, когда они вошли в снятый на пару дней номер недорогой гостиницы.

— Ты его что, отсюда читаешь? — удивился юноша.

Аникутина всё последнее время держала глухую защиту, а из-под неё даже знакомого человека можно было услышать лишь вблизи.

— Его — нет. А вот Аню несколько минут назад почувствовала. Очень уж яркие у неё были переживания. Исключительно положительные, — предупредила она вопрос мужа. — Заряди мобильник, думаю, стоит ждать сообщения.

На свадьбу они опоздали — а приезжать после уже не захотелось. К тому же Леонид с Анной вообще не хотели никаких церемоний. Расписались — свидетелем у них был Женька Шатохин — и тихо сидели дома, копались в огороде. Показывать молодую жену родителям Кутков не собирался. Пожив в Красноярске несколько дней, и урегулировав некоторые учебные вопросы, Ермолай с Ольгой отправились в сторону Абакана пешком, по тайге. Места здесь были куда как более населённые, но они старались держаться незаметно от людей. Где-то на водохранилище собирался рыбачить Игорь, но его присутствия они так и не ощутили. И уже возле школы Харламов, попробовавший дотянуться до кого-либо из преподавателей, неожиданно установил чёткую связь с Лысым.

— Оля, нас Селиванов хотел бы видеть раньше времени. Нас двоих. Ты как?

Супруга не возражала. Что в тайге, что в школе — она одинаково чувствовала себя, как дома. А юноше лес порядком надоел, хотелось людей, дел, учения. Они так и пришли в школу пешком, с рюкзаком за плечами, похудевшие, загорелые.

Юрий Константинович представил им нескольких специалистов, которые заинтересовались приват-мирами. Конечно, нужен был и Лёня Кутков, но его до первого сентября никто трогать не стал. Медовый месяц — это святое. Так что в Реденл мастеров Радуги провожала Ольга. Низенький, весь округлый, какой-то мягкий человек, с характерной азиатской внешностью, заинтересовался Гволном.

— Мастер Чжань Тао, — представил его директор. — Работать вам лучше в подземелье, школа пока не закрыта надлежащим образом.

Харламов переоделся, помылся — сегодня, к счастью, лимита на воду не было — и спустился под башню. Мастер ждал его там. Как ни странно, провести в приват-мир совершенно незнакомого человека оказалось довольно легко. Видимо, дело было в самом мастере. И в Гволне Чжань Тао воплотился в теле, таком же, как у Ермолая, только чуть пониже.

— Это выход лавы? — остановился мастер возле огненного пятна на стене пещеры. — Любопытно… — Он присел возле пятна, не обращая внимания на нестерпимый жар, и провел возле стены рукой. — Да, конечно. Идём дальше.

В коридоре встретился псевдо-гном, при их виде схватившийся за топор. Мастер властно отодвинул юношу за спину и шагнул вперед, бормоча успокаивающие слова. Псевдо-гном решительно махнул топором, намереваясь рассечь дерзкого пришельца надвое, но мастера на месте удара не оказалось. Он неожиданно сместился влево и разом скрутил противника, прижав того к полу. Допроса, однако, не получилось. Псевдо-гном плевался и орал, демонстрируя недюжинное владение русским языком в части ненормативной лексики, но из его воплей следовало лишь то, что пришельцев он считал коварными подземными демонами, жаждущими лишить его загробного существования. Впрочем, Ермолай мог и ошибиться, слишком многие слова были ему незнакомы.

На крики прибежали сородичи пленного, и землянам пришлось покинуть Гволн. Мастер заметил усталость проводника и отложил следующий визит наутро. И пошло: дважды в день, утром и вечером, они погружались в Гволн. Бродили по подземельям, открыв ещё несколько форм пещерной жизни. Топтались по снегам, швыряя шишками в недовольных псевдо-белок. Летали над лесом, ежеминутно рискуя стать добычей сверх-соколов. Чжань Тао, изучив несколько наиболее населённых мест, взял направление на "север" и они погружение за погружением упорно продвигались туда, куда в разгар дня падали тени деревьев. На третий день полётов мастер неожиданно заявил, что сверх-соколов здесь нет.

— Ты их и в обитаемых местах не чувствовал, молодой мастер. Эти создания как-то связаны с твоими глубинными страхами, у меня же этих страхов нет. Зато я плохо понимаю псевдо-гномов. В твоём мире у каждого пришельца есть сродство с определённым здешним видом, сродство скорее негативное.

— Но, мастер, псевдо-гномов вообще понять невозможно — мы же самые страшные персонажи их мифологии, нас полагается рубить, даже не задумываясь. И даже тех несчастных, которых мы пытались допрашивать, следовало заживо сжечь в плавильной печи…