Он тут же вспомнил свой сон на корабле, где фигурировал какой-то имперский капитан госбезопасности, но снова отвлекся, потому как подумал, что и черные дыры, и квазары на самом деле сейчас как раз много говорят ему. Оказывается, он неплохо знал, что это все означает, правда, на дилетантском уровне, но тем не менее представление имел вполне ясное. В общем, все как-то перевернулось с ног на голову, и вполне возможно, виноват в этом был корабль, вернее, представленный туманным призраком в рубке управления корабельный мозг, основательно покопавшийся в его, Луки, голове.

В окне он действительно увидел море. Погода была прекрасная, на небе ни облачка, и море было яркое, синее, с крупными алмазными звездами на остриях небольших волн. Берега, на котором стоял дом, он не увидел, берег был где-то под ним, и, свесившись из окна, Лука и в самом деле не нашел пляж: волны нешумно били в фундамент, как о причал или пирс.

Шум и смех за спиной заставили оглянуться. Ударом всего тела распахнув дверь, в комнату спиной влетела девушка. Лука почему-то поразился ее смеху: беззаботному, ясному, веселому. Ему давно не приходилось слышать такого свободного смеха. Может быть, он вообще не слышал смеха, который не скрывал бы опасения, тревоги и ожидания скорого несчастья.

Девушка между тем, так и не оглянувшись, принялась стаскивать с себя платье и оказалась в одних трусиках. Бросив платье на пол, она повернулась, увидела Луку, и новый приступ смеха немедленно овладел ею. Справившись наконец с последним взрывом непонятного веселья, она спросила, борясь с новыми зарождающимися где-то внутри судорогами:

— А ты Лука, правда? Я видела тебя вчера в вечернем обзоре. Ну и видик у тебя! Это тебя на патрульном катере так одели? Скидывай свою хламиду и пошли загорать. Пошли, пошли, я тебя со всеми познакомлю. У нас тут компания. А меня зовут Лина.

Выяснилось, что у Луки под серым стальным комбинезоном нет купальных трусов. Это вызвало новый приступ хихиканья. Девушка была, как видно, смешливая, но Луке это нравилось.

— Что за вздор! — сказала она. — Пойдем тогда без всего, какая разница.

Она немедленно стала снимать трусики и, оказавшись голой, вопросительно посмотрела на Луку. Он отрицательно покачал головой.

— Э-э, какой ты скучный, — посетовала девушка и вдруг приказала, глядя неизвестно куда, кажется, в потолок: — Купальник, живо!

Купальные трусы в красно-синих узорах немедленно возникли на полке у стены, и Луке пришлось лишь протянуть руку, чтобы взять их. Девушка, продолжая хихикать, в конце концов отвернулась, чтобы дать ему переодеться. А потом, убедившись, что он надел эти пестрые веселые трусы, схватила его за руку и потащила к двери.

Сама же она так и не удосужилась надеть собственные забытые на полу трусики. Ей, кажется, было все равно.

Так началась его новая жизнь на Земле.

Как ни светло было в комнате, где он появился после корабля, снаружи все было гораздо ярче, чем даже можно было себе представить. Пляж тянулся до самого горизонта, море было почти пустынное, лишь кое-где белели небольшие паруса яхт, да на горизонте проплывал большой океанский лайнер.

Здесь на берегу располагались причалы с множеством яхт и катеров, были еще эллинги и небольшие строения, напоминавшие ресторанчики или бары. Все это великолепие находилось на мысу, объединенное большим строением, фундамент которого выдавался в открытое море. Собственно, именно из-за этого Лука, выглядывая из окна комнаты, не мог обнаружить берега, на котором он и материализовался, отосланный с орбиты патрульным кораблем.

На белом кварцевом песке прямо у кромки берега было несколько шезлонгов, здесь же находился робот-официант, терпеливо ожидавший, когда потребуются предлагаемые им напитки. Людей было немного; не считая экипажей яхт, вокруг шезлонгов было всего человек десять молодых людей, и к ним как раз и вела Луку Лина, на ходу взяв с подноса официанта два бокала с темной жидкостью, как оказалось, прохладной и приятной на вкус.

Высокий, атлетически скроенный блондин, указывая рукой в сторону нависающего над водой трехэтажного строения, откуда доносилась громкая музыка и пение, что-то говорил внимательно слушавшим его людям. В какой-то момент взгляд его упал на подходивших Лину и Луку, и он, поведя рукой в их сторону, громко продолжил:

— Вот, кстати, и иллюстрация к моим доводам. Уж против этого вам нечего возразить. Что там ни говори, а популяция нуждается в свежей крови, даже не в крови — кровь у нас у всех одна и та же, а в комбинации генов. Жизнеспособная особь неимоверными усилиями преодолевает все препятствия, добивается лучшей доли, но и одновременно вносит свежую кровь, так необходимую нашей колонии.

— Вечно тебе, Арнольдик, надо все теоретически обосновать, — весело заметила Лина и засмеялась: — Ты и в постели теоретизируешь или только тут, с нами?