– Даже если ты поменяешь седла, как цирковой наездник, на ходу, и отправишься самым быстрым галопом, ты до заката покроешь не более нескольких миль… Ты останешься на ночь, вот и все! Я так давно не беседовала с женщиной!

– Душка, ты… – начал было Калеб.

– А ты не вмешивайся, – отрезала Виллоу. – Мэт слишком долго жил один. Он совсем одичал.

Ева смотрела на Виллоу, не зная, смеяться ей или ужасаться при виде того, как решительно та вела себя с двумя громадными мужчинами. Но даже если бы Виллоу отдала себе отчет в том, что муж и брат на голову выше ее, это едва ли заставило бы ее прикусить язык.

К тому же сейчас требовалось защитить человека, тем более тоненькую усталую девушку.

Калеб и Рено обменялись косыми взглядами, пока Виллоу переводила дыхание. Калеб улыбнулся, затем начал тихонько смеяться. Рено понадобилось несколько больше времени, но в конце концов он тоже уступил своей сестренке.

– Ладно, Вилли. Но только на одну ночь. Мы выедем на заре.

Она хотела было спорить, но по глазам Рено поняла, что это бесполезно.

– И только если ты приготовишь свои знаменитые бисквиты, – добавил Рено с улыбкой, слезая с лошади.

Виллоу обняла брата.

Рено в свою очередь обнял ее, но по его лицу пробежала тень, когда он посмотрел на дом и луг, на котором паслись коровы. Он здесь был желанным гостем, но это не его дом. Собственного дома у него нет.

Впервые в жизни эта мысль родила в нем беспокойство.

На кухне восхитительно пахло бисквитами Виллоу, а также жарким и яблочным пирогом, который по собственному почину испекла Ева. Виллоу не долго сопротивлялась предложенной помощи и, обняв Еву и тем самым посвятив ее в подруги, допустила на кухню.

Рено был этим весьма недоволен.

Ева искупалась и переоделась в старое платье, которое Рено видел в ее сумке, когда рылся в поисках драгоценностей. Платье, мятое, поношенное, но чистое, было сшито, по всей видимости, из мешковины. Его столько раз стирали и сушили на солнце, что фамилии изготовителей вылиняли, остались только бесформенные розовые и бледно-голубые пятна. То лк материал с течением времени сел, то ли платье было искусно сшито, но оно очень эффектно подчеркнуло прекрасную фигуру Евы.

При взгляде на нее у мужчины невольно возникало желание коснуться тонкой талии или сдвинуть грубую материю, чтобы обнажилось тело…

Но это было пристойней, чем красное платье из салуна, в котором Рено впервые увидел Еву. Он опасался, как бы она не надела его в доме Виллоу, желая отомстить ему за слова, что он не приведет девку в дом сестры.

Рено не считал их оскорбительными; это была констатация факта. Он слишком уважал и любил свою сестру, чтобы водить падших женщин в ее дом.

– Вот незадача, – сказала Виллоу. – Я забыла пеленки Этана.

– Я принесу их, – предложила Ева.

– Спасибо. Это рядом с вашей комнатой.

Ева поймала неодобрительный взгляд Рено. Она гордо распрямила плечи, подняла голову и молча прошествовала мимо него.

Он следил за чуть покачивающимися бедрами, пока Ева не скрылась из виду. Лишь затем он повернулся к сестре и племяннику, которого Виллоу купала возле теплой кухонной плиты.

Глаза малыша очень напоминали отцовские. Хотя ему не было еще и шести месяцев, Этан Блэк превосходил ростом многих десятимесячных. Он держался за мать и отчаянно плескался, хлопая ладошкой по воде в детской ванночке.

– Ну вот, – предложил Рено, – давай я присмотрю за ним, а ты делай бисквиты.

– Я уже трижды замешивала тесто, – сказала Виллоу. – Сейчас печется последняя порция.

– Так это на сегодня. А на завтрашнюю дорогу?

Смеясь, Виллоу уступила брату место.

Рено взял мягкую тряпочку, намылил ее и стал мыть племянника. Малыш потянулся пухлыми пальчиками к усам. Рено отодвинулся, но недостаточно.

Морщась, Рено придвинулся к Этану, пытаясь освободиться от его пальчиков. Малышу игра доставляла огромное удовольствие, и он от души таскал за усы дядю, который проявил максимум терпения и осторожности. Наконец Рено отцепил пальцы племянника, щекотно чмокнул его в щеку и засмеялся, когда Этан широко раскрыл глаза от удивления и счастья.

Малыш издал победный вопль и сделал новую попытку вцепиться в усы Рено. Однако на сей раз Рено был настороже и сумел увернуться.

– Ты скоро всех перегонишь, – проговорил Рено, продолжая купать беспокойного малыша. – Меня не было меньше месяца, а руки у тебя за это время стали вон какие длинные!

Этан молотил по воде кулачками, и брызги летели по всей кухне. Виллоу оторвалась от просеивания муки, увидела его счастливое личико и покачала головой.

– Ты испортишь его, – произнесла она голосом, который должен был казаться строгим.