Шрифт:
…
ИЗ ОМУТА НЕ ВЫПЛЫВАЮТ!!
Вячеслав с силой сжал кулаки. Эгоистичная скотина! Ведь знал же, что этим кончится, знал. Зачем же тащил их за собой? За что сейчас где-то рядом погибает этот несчастный француз со своей автоматчицей? За что убивают эту глупенькую проституточку? Ведь мог же он ее отпялить еще тогда и отпустить на все четыре стороны. Жила бы она сейчас счастливо, зарабатывала себе на жизнь, как умела. Зачем же он ее с собой-то потащил?
Где-то совсем рядом протопали шаги. Слава нырнул в ближайший отворот коридора. Тихо. Не шуметь.
Коридор закончился тупиком с тремя дверями. Слава тихонько пошевелил позолоченные ручки. Заперто. Вот и все, деваться некуда. Он затравленно оглянулся. Шаги приближались. Ну и хорошо, пришла в голову малодушная мысль, конец терзаниям совести, конец всему. И смерти тех, кто пришел за ним, он не увидит.
Слава прижался к стене и приготовился стрелять. Шаги замерли совсем уже близко. Сейчас бы выскочить на того, кто за углом стоит, и расстрелять. Нет, нельзя торопиться, одернул он себя.
Держа пистолет на вытянутой руке, он все же сделал аккуратный шаг в сторону коридорного изгиба. И тут же за углом снова затопали. Услышали его, что ли? Ну и хрен с вами!
Слава резко выступил из-за угла. Уже нажимая курок понял, что стрелять нельзя, и резко опустил пистолет. Выстрел эхом прокатился по коридору. Пуля шваркнула по полу и отрикошетила в стену.
Слава выматерился. Перед ним стоял освобожденный сумасшедший. Смотрел насуплено.
— Ты, доктор, так больше не делай, — обиженно сообщил Вася.
— Ты что тут делаешь? — зло спросил Вячеслав.
— Решил тебе помочь. Ты ведь ищешь что-то.
Слава пожал плечами. Что он ищет? Президента? Потерянных где-то здесь друзей? Выход отсюда, спасение, смерть? Ответить на этот вопрос Слава уже не мог. Нервы накалились до предела, вся уверенность в себе испарилась — что делать, он не знал.
— Ладно, идем, — сказал со всем, на какое был сейчас способен, спокойствием.
43
В сопровождении араба хозяин подошел к выходу. Распахнул дверь. В глаза после темного коридора ударило настолько яркое солнце, что бывший президент сощурился. Металлически лязгнули затворы, голос Макбаррена рявкнул по-английски: «Отставить!»
Президент сощурился, прикрыв глаза от солнца ладонью. Макбаррен шел ему навстречу злой как сотня разъяренных чертей, от которых сбежал поджариваемый ими грешник.
— Что вы тут делаете? — резко спросил генерал.
— Дышу свежим воздухом, — объяснил хозяин.
Вышедший следом араб встал рядом. Подтянутый, необыкновенно серьезный, напряженный, словно струна. Сейчас он был готов, если потребуется, вцепиться американцу в глотку и задушить голыми руками.
— У нас чрезвычайное положение, — ледяным голосом произнес Макбаррен. — Потому пройдите к себе, закройте дверь и не высовывайтесь, пока я вам не разрешу. Джон, проводите господина президента до его апартаментов.
Один из солдат, видимо, тот самый Джон, опустил автомат и направился в сторону хозяина. Тот выставил вперед руку, приказывая остановиться. Жест получился столь властным и уверенным, что Джон замешкался, не зная, кому подчиниться.
— Скажите своему Джону, — сухо отчеканил хозяин. — Чтобы он держался от меня подальше, иначе я его пристрелю.
Стоящий рядом Мамед, словно подтверждая намерения хозяина, достал маленький аккуратный пистолетик. Макбаррен ошалело воззрился на пистолет.
— Откуда у вас оружие?
— От сырости, — коротко и непонятно объяснил президент. — Сейчас приказывать буду я. Можете, конечно, поспорить и расстрелять меня или моего Мамеда, но не думаю, что ваше гуманное правительство спасет вас после этого от электрического стула. Скорее наоборот.
Макбаррен жестом остановил Джона. Сердито глядел на бывшего президента и его молчаливого арабского слугу.
— И объясни своим людям, что командую теперь ими я. Что бы ни случилось. Андестенд?
Макбаррен повернулся и быстро заговорил по-английски. Солдаты попытались было воспротивиться, даже подняли галдеж, но Макбаррен продолжал свою речь спокойно, с нажимом, и ропот смолк так же быстро, как и начался. Когда генерал повернулся обратно к президенту, лицо у него побагровело, на лбу вздулась жила, а глаза выпучились так, что, казалось, еще немного — и их вышибет кипящей внутри злостью.
— Так что случилось, господин генерал? — как ни в чем небывало полюбопытствовал хозяин.
— На базу проникли террористы. Кто-то из них сейчас находится в президентском корпусе. Мы намерены поймать и обезвредить их, и…
— Безумству храбрых поем мы песню, — усмехнулся президент, оглядывая полтора десятка автоматчиков.
— Поберегите свой фольклор для более благодарных слушателей, — вышел вдруг из себя Макбаррен. — Мы обеспечиваем вашу безопасность, а вы вздумали угрожать мне оружием, которого у вас быть не должно.