Тут, впервые за все время, проявил себя Демьян. Подошел к стоящему с убитым видом Роське, снял с пояса один из кинжалов и слово в слово повторил только что выдуманную Мишкой формулу:

— Признаю тебя достойным быть ратником "Младшей стражи"! — Помолчав, добавил: — И ничего не бойся, если что — мы тебя выкупим!

"Выкупить — хорошая идея! Парень-то стоящий и защищать меня кинулся. Будет четвертый стрелок. Как бы только деда уломать? И надо Роську как-то успокоить, или отвлечь — закаменел весь, бедолага. Неудивительно — такое свалилось!".

— Рось, а ты чего пришел-то? С делом каким или так? Рось! Роська! — Мишка потряс парня за плечо. — Слышишь меня?

— А?

— Я спрашиваю: ты по делу пришел или просто так?

— По делу, да чего уж теперь… — Роська безнадежно махнул рукой. — Спасибо вам, ребята, что заступились!

— Перестань! — Преувеличенно бодро ответил Мишка. — Мы своих в обиду не даем! Так что за дело?

— Да вон — Роська кивнул на фургон скоморохов. — Он вам не нужен? А то я покупателя найду, все — деньги какие-то.

— А давай-ка посмотрим, может там чего подходящее есть?

— После стражников-то?

— Ну, мало ли…

После стражников, действительно, осталось только то, чему прямой путь на помойку. Единственными ценными вещами оказались четыре тележных колеса, на которых фургон, видимо, катался в бесснежное время года. Хлама же: какого-то грязного тряпья, вытертых шкур, поломанных корзин, продавленных берестяных коробов и тому подобного мусора — оказалось как-то уж слишком много. У Мишки сложилось ощущение, что все это натаскано сюда специально.

— Давайте-ка все это выкинем, не продавать же вместе с хламом!

Очищенный от мусора, фургон, неожиданно, предстал в совершенно ином виде. Мишка как-то сразу и не обратил внимания на то, что неряшливый рогожный тент был вовсе не натянут на дуги, а одет на деревянный корпус в качестве чехла, маскирующего очень добротный, прочный и аккуратный вагончик. Не хватало только задней стенки. Что-то еще зацепило сознание, но Мишка никак не мог поймать мелькнувшую было мысль.

— Ну-ка, ребята, погодите, возок-то, кажется, не прост!

Мишка вылез наружу и внимательно осмотрел фургон. Вроде бы, все как обычно, только стоит не на колесах, а на полозьях. Заглянул внутрь и…

— Ага! Роська, Демьян! А добыча-то у нас, похоже, с начинкой! Смотрите, какое дно толстенное, такое разве бывает?

Пацаны тут же взялись исследовать буквально каждый сантиметр фургона. Первому повезло Кузьке.

— Есть! Тут вот планка съемная, только колеса вытащить надо — мешают.

Тележные колеса выкатили, планку сняли, и оказалось, что половина дна фургона по всей длине откидывается, наподобие крышки люка.

"Мда- с, не зря на скоморохов грешат, что они грабежом балуются. Эти, пожалуй, и не баловались — всерьез работали".

В двойном дне фургона обнаружился целый склад: два тюка с одеждой, десяток пар сапог, несколько рулонов тканей, тючок с яркими платками из дорогих материалов (были даже шелковые!), два великолепных составных лука, несколько кошелей с различными монетами и ларец с ювелирными изделиями. Оказались в тайнике и четыре воинских доспеха — кольчуги, шлемы с бармицами, пояса с оружием. О судьбе их хозяев, более чем наглядно, свидетельствовали дыры в кольчугах, пробитые стрелами со спины, напротив сердца.

— Купцов грабили. — Со знанием дела пояснил Петька. — У простых путников такого не наберешь.

— А доспехи?

— Охрана, наверно, доспех простой, без украшений. Видите: били в спину.

— Сколько же это все стоит? — Поинтересовался хозяйственный Кузька.

— Да уж десятка три гривен, если без монет и того, что в ларце. — Довольно уверенно определил Петька. — Про украшения не знаю, отца надо спрашивать.

— Ну вот, Роська! — Мишка ободряюще хлопнул пацана по плечу. — Треть этого всего, по закону, твоя! Спокойно выкупиться можешь! Повезло, как по заказу! Петь, сколько ему на выкуп потребуется?

— Не знаю. Если бы на нем долг был, тогда — долг с лихвой. Вернул и свободен. Если его на торгу покупать, то за один только доспех можно десяток таких парней выкупить. А он на войне взят, значит долга на нем нет. И его не продают, если холоп сам выкупиться хочет, то хозяин любую цену может назначить, и никто ему в этом не указ.

— Но этого-то всего хватит?

— Да говорю же: как хозяину захочется! Скажет "сто гривен", значит, сто! Скажет «вервица» — гуляй за треть резаны. Не угадаешь тут.