— А ты — волкодав? — Теперь вопрос уже прозвучал из уст самого Вячеслава.

— Пока — нет! — Мишка нахмурился, сжал губы и, вскинув голову, подчеркнуто выпрямился. — Пока — нет, но буду!

Невербальный ряд, соответствующий эмоции "непреклонная решительность" в исполнении мальчишки, должен был выглядеть смешно, и Мишка не ошибся — сработало!

Князь хмыкнул, покосился на половца и произнес, вроде бы про себя, но так, что слышно было всем:

— А щенок-то — породистый.

Перстень остался лежать на земле, представление покатилось дальше. В конце, уже выведя под уздцы коня с гордо восседающим на нем дедом, Мишка махнул музыкантам, чтобы умокли и громко спросил:

— Матушка княгиня, дозволь красавице твоей Анне Вячеславовне подарок поднести? — И не дожидаясь ответа бросился сквозь расступающихся зрителей к крыльцу. — Погляди, княжна, куколка-то с секретом!

Сидящая у княгини Ольги на коленях маленькая княжна, расширенными от удивления глазами следила, как матрешки одна за другой появляются на свет, а когда опрокинутый «Ванька-встанька» сам собой принял вертикальное положение, даже пискнула от восторга.

— Вот, Анна Вячеславна, ты здесь самая красивая, у тебя и игрушки должны быть самыми красивыми!

— Что ж ты… волкодав, — подал голос князь, с интересом, как заметил Мишка, наблюдавший за «размножением» матрешек — сам даришь, а принять подарок гордишься?

— Так среди своих же, княже, Мне с тобой в поле не ратиться, я в бой под твоим стягом пойду.

— Так уверен?

Что имел в виду князь, Мишка не понял, но делая вид, что поправляет одну из матрешек, ответил так, чтобы слышно было одному князю:

— Киев далеко, а мы все — здесь.

Вячеслав Туровский, кажется, заинтересовался — даже слегка склонился в кресле в мишкину сторону.

— Сам придумал, или слыхал от кого?

— Вся сотня в том заедино. Вон сотник Корней твоего слова ждет.

— А ты ему внук, говорят?

— Так, княже, Михаилом крещен.

— Гляди-ка, сынок, тезка твой! — Вячеслав обернулся к княжичу, но тот остался равнодушен. Мишка понял, что предлагать ему стрельнуть из самострела не стоит.

— Збройко! — Князь сделал знак одному из рынд. — Сотников внук Михаил перстень обронил. Принеси-ка!

Парень вмиг слетел с крыльца, подобрал перстень, и взбежав по ступенькам протянул его Мишке. Мишка, не дотрагиваясь до перстня, указал глазами на князя. Рында поколебался, но подчинился.

— Значит, все-таки из одних только рук? — Князь покрутил в пальцах перстень. — Так, что ли?

— Только так, княже, иначе — беда!

— Держи, заслужил. — Вячеслав подал перстень Мишке. — Но и гостя моего поблагодари.

Мишка нашел глазами купца, приложил перстень ко лбу, потом к губам. Прижав руку к сердцу поклонился. Княжий гость дернул щекой, но все же слегка кивнул в ответ.

— Восточные обычаи знаешь? — Заинтересовался князь. — Откуда?

— Мы же не смерды, княже! Род свой в восьмом колене считаем — от десятника Лисовина, который еще с вещим князем Олегом на Царьград ходил! Потому не только ратному делу, но и наукам…

Мишка запнулся, наткнувшись на какой-то уж очень пристальный взгляд княгини.

— Может быть, — княгиня секунду помолчала, — тебе и рыцарские обычаи известны?

Она разжала пальцы и к мишкиным ногам упал маленький платочек. Мишка подхватил его и опустившись на одно колено протянул княгине.

— И галантное обхождение тоже… Ваше Высочество.

"Блин, что за спектакль? Дед там внизу уже наверно в землю врос, а они тут со мной беседуют, да еще как беседуют! В чем дело?"

— Вижу, правду о тебе рассказывают — необычный ты… мальчик. — Проворковала княгиня. — Аннушка, что ж ты Михаила за подарок не поблагодаришь?

— Благодарствую, Михаил. — Старательно выговорила княжна, чувствовалось, что букву «р» она научилась выговаривать совсем недавно.

— Рад служить, государыня Анна Вячеславна! Только позови!

— А если и вправду позовем? — Негромко спросила княгиня.

"Да что тут происходит-то? Князь, вроде бы и не слушает — о чем-то с боярином говорит. Во что же я опять влипаю?".

— У меня пока только три самострела, матушка, но будет больше. Всегда, по первому твоему зову…

— Тебе сколько лет?

— Четырнадцать… Скоро.

— А когда настоящим ратником станешь?

— В шестнадцать.

"Те же вопросы, что и у Иллариона! Он, что ли, ей про меня наболтал?".

— Видишь эту ленточку? — Княгиня показала на красную шелковую ленту, вплетенную в косу дочери. — Если тебе ее передадут, это будет значить, что ты нужен… княжне Анне. И все, кого ты сможешь с собой привести. Не беспокойся, это будет не завтра. Может быть и никогда… Но помни!