– Рады приветствовать вас, дорогие гости, во Вращающемся зале, – послышался низкий и слегка насмешливый голос колдуна. – Надеюсь, все поняли, почему он так называется? – он сделал паузу и, подняв острые волчьи уши, сделал вид, что внимательно прислушивается. – Что-что? Не слышу ответа. Ну и ладно, Нергал с ним. Думаю, вы также не питаете иллюзий относительно своей судьбы? Для тех, кто все еще не понял, поясняю – вы все умрете. Но сначала просто побеседуем. А для удобства разговора снимем кое с кого маски.

Из темного матового шара полился, разгораясь, багрово-алый свет.

– Н-нет! – отчаянно закричал Эртель. – Я не хочу!

Конан не успел спросить, чего он не хочет, потому что и сам все понял…

– А вы меня еще убеждали, – с горечью сказал киммериец. – Ну почему было сразу честно не сказать, мерзавцы? Я что, не понял бы?

На месте его отряда стояли звери. Почти неотличимые от тех, что выстроились вдоль стен зала. Два полуволка и трое настоящих волков, один из которых был заметно меньшего размера. Маленький зверь поднял голову и тоскливо завыл. Другой, покрупнее, со светлой шкурой и блестящими синими глазами, цапнул его за загривок – прекрати!

Фрам протирал глаза и щипал себя за ухо. Все не мог поверить. Стигиец остался спокоен, как мумия.

Для Конана превращение не стало большим сюрпризом. По намекам и обмолвкам он уже давно догадывался о второй сущности своих друзей, но решил не торопить события. Ну вот, дождался. Оказывается, подозревать – это одно, а знать наверняка – совсем другое…

Схватив гнома за плечо, варвар вытолкнул его из круга, прошипев стигийцу:

– Тотлант, сюда! Фрам, прикрывай меня сзади! Пусть считают, что у нас начался полный разлад!

Эрхард, огромный, но совершенно седой полузверь, оскалился, глухо прорычав:

– Ну, добился своего?

– Стараемся, – хмыкнул колдун. – А скажи-ка мне, сотник, каково это – убивать себе подобных?

– Такие как вы – звери. Вы не заслуживаете жизни. И люди убивают своих сородичей, если они опасны для остальных, – Эрхард говорил плохо, все время хрипел и кашлял. Конан понял, что сотник много лет не превращался и отвык от волчьей глотки.

– Забавно, – пожал плечами колдун. – Люди постоянно режут друг друга. Для развлечения, без всякого повода, просто так. Им не место на земле. Мы – оборотни, Карающая Длань Создателя, и мы очистим этот мир от людской скверны! – глаза колдуна зажглись одержимым блеском. – И начнем, пожалуй, прямо сейчас. Хоть вы и принадлежите к нашему роду, но предали нас, а потому примете смерть наравне с людьми, которых вы так рьяно защищали. И этот каменный червяк-гном тоже. Кстати, северянин, – он повернулся к Конану. – Никак не мог понять, как они сумели обвести тебя вокруг пальца? Впрочем, теперь это не важно. Твоя душа тоже мне пригодится. Будешь на Серых Равнинах – передавай привет своим дружкам. Они отправятся сразу же за тобой.

Конан отчетливо понял, что на этом его долгий жизненный путь, кажется, подошел к концу. Бежать некуда, спастись невозможно. Мда-а, съездил в Пограничье…

– А-а-а! – почти человеческим голосом взвыл маленький волк и, проскользнув мимо сородичей, огромными прыжками понесся через зал. Между кругом оборотней и стоявшими в отдалении людьми было от силы шагов десять.

– Да-да, – передразнил колдун, и из вспыхнувшего шара вылетела алая молния. Селена, с силой оттолкнувшись, взвилась в воздух, на лету принимая человеческий облик, и, прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать или сделать, повисла на шее Конана.

– Проклятая девчонка! – раздраженно вскрикнул колдун, привстав со своего места.

Киммериец успел подхватить летевшую к нему девушку, затем на краткое мгновение его грудь опалило жаром, а Селена неожиданно обмякла и безжизненно повисла на руках оторопевшего варвара. Только теперь он увидел безобразную рану с обгоревшими краями, расплывавшуюся на спине девушки-оборотня.

– Сволочь!!! – непроизвольный крик сам рванулся из могучих легких Конана. Он бережно опустил изуродованное тело Селены на обсидиановые плиты, присев рядом. Странно, но лицо девушки выглядело спокойным и слегка улыбающимся.

– Пусть даже так, – колдун нервно усмехнулся – на волчьей морде это выглядело как кривой оскал. – Но даже это тебя не спасет.

– Да? – неожиданно равнодушным тоном спросил молчавший до того Тотлант. – Сейчас посмотрим…

С навершия длинного посоха мага слетела ярко-зеленая нить и стремительно оплела черный талисман изумрудной паутиной. Морда колдуна-оборотня исказилась от неподдельной ярости:

– Ты что, решил потягаться со мной, человечий щенок? Не выйдет!

Густая зеленая сеть начала лопаться – ниточка за ниточкой. Лицо стигийца окаменело от напряжения, по нему ручьями тек пот, вцепившиеся в посох пальцы побелели и отчетливо похрустывали, но маг не сдавался. Все, казалось, окаменели, в том числе и варвар, бессмысленно смотревший на мертвую подружку.

– Конан, – сквозь зубы прошипел Тотлант. – Сделай что-нибудь! Или нам точно конец! Варвар, чтоб тебя!

Киммериец, наконец, очнулся. Вскочил на ноги, схватился обеими руками за рукоять Рангильдора и, прошептав «Кром, помоги!», с диким воплем метнул меч в колдуна, вложив в этот бросок всю свою силу.

Почти одновременно с его броском лопнула последняя зеленоватая нить, опутывающая черный шар, и метнулась обратно, к породившему ее посоху. Колдун, злорадно залаяв, вместе с обрывком паутины отправил стигийцу небольшой «подарок».