Створки открывались наружу и были снабжены внушительного вида засовом, который вошедший последним Конан сразу же опустил на полагающееся для него место.

– Теперь год продержимся, – уверенно заявил Фрам. – Мой топор жаждет крови!

– Обойдется, – буркнул Конан, вытирая полой куртки меч.

Люди столпились кучкой возле дверей, не решаясь разойтись по залу. Хотя какая же это кучка – восемь человек, из которых одна девушка, гном и один пожилой человек, пускай и уверенно заявляющий, что ему никакой оборотень не страшен.

– Мне здесь не нравится, – уверенно заявил Тотлант, оглядевшись по сторонам. – Не знаю почему, но не нравится. Надо убираться, немедленно уходить отсюда, слышишь, варвар?

Стигиец выглядел насмерть перепуганным, хотя тщательно старался это скрывать. Он направился к дверям, но Конан преградил ему путь.

– Тотлант, прекрати, – устало сказал киммериец. – Мы уже потеряли двоих, да упокоятся их души на Серых Равнинах. Ты знаешь, я не люблю твой народ и не доверяю колдунам, но сейчас я прошу тебя – останься, ты нам нужен. Вчера ты сказал мне – «Если ты так торопишься умереть, то сделай это с большей пользой для твоего дела.» Сегодня я повторяю это тебе… И перестань называть меня варваром, Сет тебя побери!

Маг снизу вверх взглянул в ярко-голубые и ставшие холодными как лед глаза Конана, кивнул и молча отошел от дверей.

Отряд выглядел неважно. Эрхард теребил седой ус, задумавшись о чем-то своем. Веллан уселся в углу, уставился в пол перед собой и постоянно откидывал назад светлые пряди, падающие на глаза. Движения его руки с каждым разом становились все более дергаными. Эмерт бесцельно пересчитывал уцелевшие стрелы в колчане, сбивался и начинал сначала. По его перебитому носу стекал пот вперемешку с кровью – кто-то из оборотней успел хлестнуть лучника по лицу. Фрам разглядывал стены, опершись на топор, но чувствовалось, что гному тоже не по себе. Эртель беззвучно плакал, до крови закусив губу. Селена почти упала посреди зала, и теперь сидела, время от времени изо всех сил дергая себя за кудряшки и пытаясь не потерять сознание. Ей приходилось хуже всего. Но Конан, оглядев свое потрепанное и приунывшее воинство, направился не к ней, а к Эртелю. Присев рядом, он обнял неугомонного шутника за плечи:

– Больно?

– Они были моими друзьями, лучшими друзьями, – сквозь слезы заговорил Эртель. – А вчера я с ним разругался, и теперь никогда – слышишь, никогда! – не смогу сказать: «Да ладно, Гарт, извини, если что не так.» Он бы меня простил… Будь они все прокляты! Все, все… – он заскрипел зубами. Варвар встряхнул его за плечи:

– Держись. Тяжело не только тебе. Мы все скорбим о погибших, но оплакивать их будем после победы. А сейчас возьми себя в руки и приготовь меч. Чует мое сердце, что скоро тут будет горячее, чем в преисподней, а нас осталось мало. И мы должны выжить. Я на тебя полагаюсь, слышишь, Эртель?

– Да, – Эртель трясущимися руками вытер лицо. – Хорошо. Я постараюсь, – он не совсем уверенно вытащил меч из ножен и положил рядом с собой.

– И вы все! Не вздумайте раскисать! – обратился Конан к остальным, хотя сам уже с трудом верил своим словам. – Мы выберемся!

«Выберемся, как же… Восемь человек против четырех десятков прирожденных убийц… В лучшие времена я не влипал в такую гадостную переделку! И стигийский колдун впридачу! Да где же эти проклятые гномы? Неужели они бросили нас тут помирать?»

– Тральд, клянусь Предвечным, осталось не больше трех шагов!

– Ты прав. Даже если люди уже погибли, мы отомстим за них. Топоры гномов щедро напьются свежей крови!

– И тогда будет покончено с угрозой нашим шахтам!

Хирдманы работали, не покладая рук. Кое-кто прихватил с собой кирки, и теперь их вовсю пустили в ход. Гномы упорно долбили стену, разбирали завал, передавая по цепочке вытащенные камни. Работа привычно спорилась, но никто не мог сказать, успеют ли они…

– Стена! Стена двигается! – вскрикнул Эртель, указывая мечом на противоположную стену.

– Что ты несешь… – начал было Конан, но оборвал себя на полуслове, увидев, как огромная и казавшаяся цельной обсидиановая плита медленно поворачивается. Киммериец сразу все понял и смог лишь мысленно схватиться за голову и обругать себя всеми последними словами. Ну как он раньше не сообразил? То же мне, опытный воин! Сколько раз сам загонял противников в нужное место и заставлял их поверить, что они в полной безопасности! Дверь, через которую они вошли, наверняка закрыта снаружи и для надежности защищена заклятиями. Попались.

Пока неторопливо поворачивалась огромная плита, в стенах открылись потайные проходы, через которые в зал проникали полулюди-полузвери и волки. Они выстраивались вдоль стен, не торопясь нападать.

– В круг, быстро! – скомандовал Эрхард.

Отряд занял круговую оборону, вставив вперед мечи. Побледневшую Селену втолкнули внутрь круга.

Плита наконец окончательно повернулась, с звонким щелчком встав на место и явив всем собравшимся каменный помост с установленным на нем простым деревянным креслом. В нем, не выпуская из лап талисмана, сидел колдун оборотней. По правую руку от него жизнерадостно ухмылялся, вывалив красный язык, серебристый вожак – бритунийская гордость.