Майор ФСБ Дмитрий Мальцев молча изучал виднеющийся из окна служебного кабинета фасад «Детского мира».

Встревать в поток сознания Мити – себе дороже. Неизвестно, поступит ли парень в вожделенное Строгановское училище, станет ли профессиональным художником. Но творческий склад личности – налицо. С таким-то темпераментом орать без малейшего повода! Экспрессии более чем достаточно. Есть что на полотна изливать, точно есть.

Таких людей, как Митя, соглашающихся сотрудничать не под влиянием шантажа, без административной выгоды или материального вознаграждения, а только на голом энтузиазме, единицы. Иногда – Дмитрий довольно улыбнулся, вспомнив недавнюю удачную вербовку – такие источники информации радуют. Если речь идет о гражданине иностранного государства или высокопоставленном должностном лице закрытой структуры, вход в которую ограничен. Но такие, как Митя, молодые, не имеющие доступа к представляющим интерес сведениям, получающие кайф от того, что играют в шпионов и разведчиков, – они только раздражают. Пользы от них на три копейки, а воплей и гонора прямо на три рубля, не меньше.

В фашистскую группировку, лидером которой являлся Егор Иванов, внедрить агента было проблематично. Она состояла из ребят, хорошо знакомых еще со школы. Также в нее входило несколько человек, с которыми Иванов учился в ПТУ. И все же психолог уверял: Иванов стремится к расширению влияния, хотя и опасается случайных людей. Велика вероятность доверия с его стороны к человеку, с которым Иванов знаком лично, которому симпатизирует. И при анализе его контактов и привычек такой человек вскоре отыскался…

Митя Гуляев должен был постепенно найти общий язык с Егором Ивановым, стать фактически членом фашистской группировки, получить доступ к информации о планирующихся акциях. Однако Иванов не торопился идти на сближение и обнародовать свои планы – хотя, по отзывам Мити, и общался с ним более чем охотно. Парень пока не мог выполнить поставленную перед ним задачу. Но его просто распирала жажда активных действий, он звонил через день – и, конечно же, с судьбоносными сведениями. Которые преимущественно касались меню Иванова и компании. Скорее всего, сегодняшняя «ценная информация» – из той же оперы. Впрочем, свои плюсы есть даже в этих сведениях. Финансов у придурочных пацанов в последнее время явно стало побольше. А откуда? Есть над чем поразмыслить…

Фонтан на том конце провода не иссякал:

– Между прочим, я жертвую ради нашего сотрудничества всем! Личной жизнью, в конце концов! А вы даже не хотите меня выслушать!

Дмитрий перевел взгляд на Лубянскую площадь и подумал, что, пожалуй, она не кажется ему пустой. Возможно, потому, что он сравнительно недолго видел памятник Дзержинскому из окна кабинета. Не успел привыкнуть, вот теперь и не кажется, что пространству перед зданием ФСБ чего-то не хватает. И вообще, с кабинетом ему явно повезло. Вид на площадь лучше, чем на решетки «нутрянки». Конечно, внутренняя тюрьма, в которой предполагалось изолировать отпетых врагов революции и злостных шпионов, уже давно не используется по назначению. Теперь в бывших камерах – рабочие кабинеты сотрудников. Но на дверях там все сохранилось, полный комплект тюремных атрибутов – глазки, прорези для подачи пищи. А еще – зарешеченные окна, сетки на лестницах между этажами, предотвращающие суицид заключенных. И атмосфера темная, мрачноватая. Все-таки, как ни крути, в истории спецслужбы есть немало жутких страниц. И ему повезло, что кабинет располагается не в бывшей тюрьме, стены которой, должно быть, видели особенно много крови. Хотя тот же Солженицын описывал свое пребывание в этом спецучреждении в положительном ключе. А его-то уж точно нельзя заподозрить в симпатиях к «конторе»…

А потом Дмитрий понял, что обвинительный спич Гуляева, пожалуй, даже начинает ему нравиться. Накануне значительная часть личного состава ФСБ была задействована в операции по пресечению канала нелегальной миграции. Пришлось всю ночь провести без сна. Поэтому до недавних пор глаза слипались, виски сжимали тиски несильной усталой боли. И вот уже практически как огурчик. Даже если сведения, которые получил Митя, как обычно, окажутся полной ерундой, стоит сказать ему спасибо. За явный тонизирующий эффект коммуникации.

– Я прошу вас оставить мне номер своего мобильного, – взвизгнул Митя.

И замолчал.

– Знаешь, мне будет удобно встретиться с тобой через полчаса. Успеешь добраться? – выпалил Дмитрий, опасаясь, что мальчишка вот-вот снова разорется. – Или на более позднее время договоримся?

– Да я уже на Лубянке. – Голос парня наконец-то стал звучать ровно. – Возле «Библиоглобуса». До нашего кафе я за пару минут доберусь. Хотя, Дмитрий Александрович, если хотите знать мое мнение, я категорически против наших встреч в этом районе. А что, если кто-нибудь из ребят нас увидит? Они же обо всем догадаются. И тогда – вся работа насмарку!

Дмитрий улыбнулся. Даже если вдруг Егор Иванов столкнется с Митей нос к носу, то вряд ли узнает официанта. Но внимание обратит, бесспорно. В честь рандеву с куратором Митя имеет обыкновение натягивать на голову черную вязаную шапочку, надевать очки, больше напоминающие маску для подводного плавания. И, конечно же, черные джинсы, темная майка. Все как полагается. Приметных спецэффектов хоть отбавляй, на парня таращатся все встречные-поперечные.

Убрав бумаги в сейф, Мальцев похлопал по карманам брюк, потом пиджака. Жевательная резинка не находилась.

«Эх, выхлоп будет, – огорченно подумал он, закрывая кабинет на ключ. – Вчера отметили удачное завершение операции. Плохой пример подаю подрастающему поколению. Хотя…»

Он скрипнул зубами.

Подрастающее поколение…

Для чего они, собственно говоря, подрастают?

Не сопьются – так сдохнут от наркотиков. Или если мозги хоть чуть-чуть шевелятся – станут ребятки кардерами. Вон, кореш в техническом управлении МВД рассказывал: все сайты зарубежных банков ломают русские хакеры, а как ловко они переводят деньги с пластиковых карт, взламывают базы…