«Любопытство сильнее страха», – пронеслось в голове у Адольфа, и он выдохнул:

– Можно и послушать вас. Может, вы и правы.

И снова никто из присутствовавших в зале людей даже головы не повернул в их сторону!

А господин – Черт, Дьявол, Сатана, Черный бог – говорил…

Да, все сложно. И трудности, и лишения, и голод. Многие немцы на своей шкуре знают, что это такое. А почему? Почему они страдают? А очень просто. Потому что к этой нации присосались паразиты. Много жадных паразитов. Они везде. Владеют лучшими магазинами, пишут статьи в журналах, а еще придумали вреднейшую коммунистическую теорию. Впрочем, что хорошего могли придумать евреи?

«Богоизбранный народ не любит. Оно и понятно», – Адольф с тоской осмотрелся по сторонам. Никак не верилось, что люди в зале не слышат их беседы. И все-таки было очень, очень страшно от всего происходящего.

Господин широко улыбнулся и, приподняв свою легкую тросточку, назидательно изрек:

– Богоизбранный?! Как бы не так. Что этот народ сделал с Ним? Паразиты, натуральным образом, мешают и препятствуют нормальному развитию. Вы это сами со временем поймете, конечно же. А сейчас можете спорить со мной. Есть у вас, как мне представляется, именно такое желание. Давайте, спорьте же!

Гитлер собирался рассказать про своего приятеля, славного еврейского мальчика, с которым он играл в школе на переменах. А потом вдруг вспомнил, что отец мальчика был владельцем шикарного ювелирного магазина.

А голос незнакомца все пьянил, кружил голову. Чаровал, как оперы Вагнера.

Будет все. Власть, любовь, деньги, восторг. Все узнают имя Адольфа Гитлера. Никогда не забудут, запомнят крепко и навечно. Успех, великие дела. Для того чтобы это получить, требуется самая малость…

Как Адольф хохотал, когда увидел бумагу, которую ему протянул незнакомец!

«Я, Адольф Гитлер, передаю свою душу Дьяволу». И число с подписью! Ну точно как на тех бумагах, которые приходилось подписывать, чтобы получить жалкие гроши, заработанные на стройке.

Это просто безумие.

От голода, оказывается, можно сойти с ума, и бредить, и разговаривать с собой.

– Документик-то подпишите! – Галлюцинация весело подмигнула и, тоненько хихикнув, протянула ручку с золотым пером. – У нас там все строго, без подписи недействительно.

Ощущение металла ручки, гладкого холодка, сжимаемого пальцами, было таким натуральным.

«А. Гитлер», – вывел Адольф на глянцевой бумаге светло-фиолетовыми чернилами.

– Вот и славно!

Галлюцинация исчезала постепенно. Таяла, как льдинка на теплой ладошке, становилась все тоньше и прозрачнее.

Адольф протер глаза и облегченно вздохнул. Привидится же такое! И как хорошо, что теперь все в порядке, голова даже не кружится. Надо скорее покинуть этот большой прохладный зал с малоинтересной фальшивой железкой на бархатной подушечке и отправиться в общежитие. Там, должно быть, уже можно получить нехитрый обед – кусок всегда черствого, чуть отдающего плесенью хлеба и стакан вкусного молока.

Одевшись, Адольф вышел из музея. Поднял воротник пальто, в очередной раз поминая недобрым словом вора, польстившегося на теплый шарф. Невольно отмечая, что тротуар уже покрылся хотя и тонюсеньким, но сплошным слоем снега, заторопился к ненавистной ночлежке. И…

Черный кожаный кошелек, лежавший на белоснежной перине первого снега, не заметить было невозможно. Никаких следов рядом с туго набитым мешочком не наблюдалось вовсе.

Первой реакцией Адольфа стал испуг. Но потом он решил, что, должно быть, владелец обронил кошелек давно, а затем началась метель, вот и следов никаких нет.

Кошелек приятно звенел и был таким тяжелым! Через пару часов Адольф, захмелевший от горячей еды и пива, уже ничего не помнил ни о своих галлюцинациях, ни о копье Лонгина.

Но потом, позднее, воспоминания все же возвращались.

Когда он прочитал первую брошюру про антисемитизм. И ему показалось, что автор просто украл его собственные мысли.

Когда быстро стал во главе партии, которой руководили другие. Не сомневаясь, что так и должно быть, не испытывая ни малейшего удивления.

Когда слышал восторженные выкрики толпы. Да, конечно, это правильная политика и заслуженный успех!

Но все же вся эта история с копьем, незнакомцем, нелепым договором – плод воображения, не более того.

Какая власть? Смешно! Процент, полученный партией на выборах, не позволяет даже диктовать свои условия, не то что контролировать ситуацию полностью…

… – Фюрер, вот снимки с последнего митинга. – Гофман положил перед Гитлером пачку фотографий. – Есть удачные, если вам понравится, можно взять для листовки на муниципальные выборы. А еще… – фотограф извлек из нагрудного кармана темно-серого кителя розовый конвертик, – малышка Ева просила вам передать.