Прошлой зимой у мальчиков случился понос, и они с Шон провели с ними в ванной всю ночь. Мальчикам было совсем плохо. Едва родители успевали проводить одного из них до кровати и помочь прилечь, как другой направлялся к ванной. Дэвид был плохо приспособлен для выполнения этой части родительских обязанностей. Ему приходилось заставлять себя. После каждого захода его самого рвало в другой ванной. Шон только качала головой, считая это уловкой, но он ничего не мог с собой поделать. Чужие боли вызывали в нем рвотный рефлекс. Что-то подобное происходило с ним и сейчас. Он тяжело дышал и пытался сосредоточить внимание на пении цикад и на шуршании веток у себя под ногами.

– Дэвид, ты еще здесь?

– Да. – Он осветил фонарем место, где стоял, чтобы она могла его найти. Дэвид следил за ее приближением по шелесту листьев, которые она задевала по пути.

– У меня такая слабость. Как будто внутри все размякло.

– Тебе полегчает, если ты немного полежишь.

– Я не могу возвращаться в таком виде.

– Что ты имеешь в виду?

– Тэсс подумает, что я неженка.

– Пускай это будет ее проблема.

– Она ожидала, что я буду вести себя мужественно, и… Может быть, посидим немного?

Они сели прямо на землю. Возможно, это была ошибка.

– Почему тебя так заботит, что о тебе думает Тэсс?

Мег ответила только через несколько секунд.

– Я ведь нахожусь здесь только из-за нее.

– Ты имеешь в виду, что чувствуешь себя обязанной перед ней за то, что она взяла тебя в эту экспедицию?

– Ты не понял. – Ее рука сжимала его руку, она пыталась передать ему что-то своим напряженным взглядом. – Я люблю ее.

– О! – Он позволил вырваться этому восклицанию. Боже, он никак этого не ожидал. – Она знает об этом?

Мег улыбнулась.

– Это взаимное чувство. По крайней мере, так было раньше. Теперь я уже ни в чем не уверена. Когда мы увиделись на занятиях по ботанике, между нами мгновенно возникла симпатия. Мы очень скоро сблизились и провели вместе много времени. Я считала, что все идет прекрасно. Но теперь… Она так красива, тебе не кажется?

Он не знал, что сказать. Он чувствовал себя так, как будто из него выкачали воздух. Дэвид приблизился к порогу того мира, вход в который был ему заказан.

– Она замечательная женщина, – сказал он. – Но я думаю, что ты заслуживаешь лучшей участи.

– Ты имеешь в виду: кого-нибудь с пенисом? Дэвид почувствовал себя оскорбленным.

– Да нет, я вовсе не это имею в виду.

– Извини. Просто я привыкла слышать такие вещи. Я подумала… – Она пожала плечами.

Даже в темноте было видно, как горят ее щеки. – Я имею в виду то, – сказал Дэвид, – что она плохо с тобой обращается. Правда, она обращается так со всеми, но ты заслуживаешь лучшего.

– Ты просто ее не знаешь. Она так резка, потому что чувствует свою ответственность. Она совсем другая, когда мы с ней одни. Она очень известный человек в Сан-Франциско, Дэвид. За ней буквально охотятся. Сотни женщин с удовольствием оказались бы на моем месте. Я не должна дать ей повода раскаяться в том, что она выбрала меня.

Дэвид зажег фонарик и следил за блужданиями его луча.

– Ты когда-нибудь занималась любовью с… ну, не с женщиной.

– Ты имеешь в виду с мужчиной? Он улыбнулся.

– Да.

– В старших классах. Ничего хорошего из этого не вышло, но я знала заранее, что так будет. Я никогда не испытывала к мальчикам никаких чувств. Я делала вид, что интересуюсь ими, чтобы не выделяться среди своих Друзей. Я развешивала портреты рок-звезд на стенах своей комнаты, но все это для вида. Я вздохнула с облегчением, когда поступила в колледж и начала жить своей жизнью, жизнью реальной Мег.

Дэвид представил ее себе подростком, девочкой, испуганной страшной тайной, которую она о себе знала.

– Может быть, если бы твои отношения с мальчиками в старших классах сложились более удачно…

– Тут дело не только в сексе, Дэвид. Мне вообще легче с женщинами. Я даже не могу понять, почему рассказываю тебе об этом, почему я способна говорить с тобой о таких вещах. Ты исключение, так мне кажется.

Эти слова доставили Дэвиду невероятное удовольствие.

– Почему?

– Ты открытый, прямой человек. Ты не лицемеришь. – Она встала, непрочно держась на ногах. – Кажется, я уже готова вернуться в лагерь.