Нос привел Ангву к площадке, буйно заросшей чертополохом. Несколько выложенных по кругу рассыпающихся кирпичей указывали, что некогда здесь был колодец.

Маслянистая вонь была здесь сильнее, но был и более свежий, более сложный запах, от которого шерсть у нее на загривке встала дыбом. Там, внизу, был вампир. Кто-то убрал в сторону сорняки и хлам, включая неизбежный старый гниющий матрас и разбитое кресло [108] .

Салли?

Что бы она могла тут делать?

Ангва вытащила кирпич из развалившейся стенки колодца и уронила его вниз. Вместо "плюх!" раздался глухой удар о дерево.

О, вот как. Чтобы спуститься вниз, она снова обернулась человеком; когти – это хорошо, но некоторые трюки лучше удаются обезьянам. Стенки колодца были, конечно же, скользкими, но за прошедшие годы из них вывалилось столько кирпичей, что спуск оказался легче, чем она ожидала. И колодец оказался всго метров восемнадцать глубиной, его построили в те времена, когда было широко распространено мнение, что вода, в которой плавает так много маленьких усатых тварей, не может не быть пригодной для питья.

На дне лежали свежие доски. Кто-то – и, разумеется, это могли быть только гномы – пробился снизу в колодец и положил их там. Они прорылись так далеко, но остановились именно здесь. Почему? Потому что добрались до колодца?

Прямо под досками была грязная вода, или точнее похожая на воду жидкость. Здесь туннель немного расширялся, и гномы тут побывали – она принюхалась – несколько дней назад, не более. Да. Гномы были здесь, обшарили все, а потом сразу ушли. Даже не побеспокоились прибрать за собой. Запахи рисовали перед ней нечто вроде картинки. Она прокралась вперед, карта туннелей как будто сама собой формировалась у нее в носу. Туннели не были так аккуратно отделаны, как те, по которым водил их Пылкий. Они были сделаны более грубо, с большим количеством изгибов и тупиков. Наспех сколоченные доски и деревянные балки удерживали зловонную грязь с равнин, но она все равно просачивалась повсюду. Эти туннели явно строились не на века; они были нужны для быстрой и определенно грязной работы, все, что от них требовалось – продержаться, пока она не будет выполнена.

Значит, землекопы искали что-то, но не были уверены, где оно находится, пока не оказались всего лишь метрах в шести от этого, и тогда они его… учуяли? Как-то засекли? Последний отрезок туннеля перед колодцем был абсолютно прямым. Значит, они уже знали, куда копать.

Ангва кралась вперед, и когда ей пришлось согнуться почти вдвое, чтобы не цеплять низкий потолок, сдалась и снова обернулась волком. Туннель выпрямился, только иногда открывались боковые проходы, которые она игнорировала, хотя они и пахли так, как будто были достаточно длинными. Запах вампира оставался тревожной нотой в симфонии запахов, он почти заглушал запах вонючей воды, сочащейся из стен. Там и тут по потолку ползали чебряки. Водились тут и летучие мыши. Они были встревожены.

А потом, когда она подошла к очередному боковому туннелю, появился еще один запах. Он был слабым, но она безошибочно распознала душок разложения. Недавняя смерть… Три недавних смерти. В конце короткого бокового туннеля, наполовину скрытые в грязи, лежали тела двух, нет трех гномов. Они сияли. У чебряков нет зубов, объяснял ей Моркоу. Они просто ждали, пока будущий обед размягчится сам. А пока они праздновали свою невероятную удачу, ожидая, когда пища станет такой, как нужно. Здесь, внизу, вдали от городских улиц, гномы просто растворятся в свете.

Ангва принюхалась.

Трупы совсем свежие…

– Они нашли что-то – сказал голос позади нее – а потом оно их убило.

Ангва прыгнула.

Она сделала это не намеренно. Ее спинной мозг просто взял управление на себя. Головной мозг, та его часть, которая знала, что сержанты не должны потрошить младших констеблей без особых на то причин, попытался остановить прыжок на полпути, но тут уже вступили в действие законы баллистики. В результате она просто крутанулась в воздухе и налетела плечом на мягкую стену.

В отдалении захлопали крылья, а потом раздался долгий хлюпающий звук, наводящий на мысли о мяснике, у которого возникли какие-то проблемы хрящом.

– Знаете, сержант – как ни в чем не бывало сказала Салли – вам-то, оборотням, легко. У вас всегда одно тело и никаких проблем с его массой. Вы знаете, во сколько летучих мышей превращается вампир моего веса? Больше ста пятидесяти, вот сколько. И всегда среди них найдется такая, которая заблудится и улетит не туда. А я не могу нормально думать, пока все мыши не соберутся вместе. И даже не хочу говорить о самом процессе объединения. Это похоже на самый мощный чих, какой вы только в состоянии вообразить. Только не наружу, а внутрь.

Здесь, в темноте, размышлять о приличиях не было смысла. Ангва заставила себя обернуться человеком, пришлось напрячь каждую мозговую клетку, чтобы забаллотировать когти и зубы, резко возражавшие против этого. Ей помогла злость.

– Какого черта ты тут делаешь? – спросила она, как только снова обрела дар речи.

– Я в увольнительной – сказала Салли, делая шаг вперед – Вот и решила посмотреть, что мне удастся найти.

Она была совершенно без одежды.

– Никогда не поверю, что ты случайно здесь оказалась! – прорычала Ангва.