– Счастливой службы, – тепло пожелал он молоденьким автоматчикам на выходе, и те благодарно улыбнулись.

А едва они пересекли порог милиции, позвонил Ванюша:

– Артемий Андреевич! Вы уж извините! Эта девица у кого хочешь признание вырвет!

– Ты о моем новом телефонном номере? – рассмеялся Павлов.

– Не выдержал! – честно покаялся помощник. – Достала она меня! Пришлось дать…

Павлов рассмеялся, расспросил Ванюшу, как там устроились юные стажеры, пожелал спокойной ночи, проследил, чтобы все изъятые у него предметы были расставлены точно по своим местам, а едва он уселся в салон, раздался новый звонок.

– Это я, Рыбак, – стремительно сказал Мишка, – начну с главного: тебя этой ночью кончат.

Артем откинулся на сиденье, на секунду прикрыл глаза и тоже начал с главного:

– Кто?

– Это не братва, и это не милиция, – быстро сказал Мишка, – но работают жестко. Пристава, который тебя не сумел… уже убрали…

– Саффиров с ними? – оборвал его Павлов.

– Нет, – хмыкнул Мишка, – твой татарин – нормальный мужик: всю ментуру и всю братву на уши поставил! Переживает. Позвони ему.

– Обязательно, – пообещал Артем, – а что еще?

– Заказчик работает от губернатора. А киллеры прибудут в Тригорск минут через сорок…

Внутри у Павлова оборвалось.

– И я тебя прикрыть не успеваю… – с трудом выдавил Мишка. – Извини, но тебе лучше знать все как есть.

«Значит, от губернатора…» – повторил про себя Павлов. Его подозрения об участии в захвате «Микроточмаша» кого-то из местных эта информация подтверждала целиком. Но сегодня собственная прозорливость его почему-то не радовала.

– Спасибо, – сказал он, – есть что-нибудь еще?

– Нет, – тихо ответил Мишка, – тот, кого мои люди кололи, ни фамилий, ни кличек заказчиков не знает… обычный диспетчер.

Артем еще раз поблагодарил, тут же начал набирать Шамиля – он прекрасно представлял себе, что чувствует его армейский друг. То же самое чувствовал он сам – прямо сейчас – по поводу гибели Пахомыча. И главный вопрос был один: а не я ли виновен в том, что все так повернулось? Однако телефон Шамиля был вне доступа.

Не переставая набирать номер, Павлов попытался обдумать хотя бы свое положение, но и здесь достойного решения не видел. Местная милиция быть ему защитой не могла: расспросят, может, заявление примут, да и выпустят… минут через сорок. Вряд ли мог повлиять на ситуацию и Соломин: то, что ФСБ не станет нарушать закона и вмешиваться в «хозяйственный спор», Юра объяснил вполне внятно. И выходило так, что к тому времени, как киллеры прибудут в Тригорск, Артем начнет знакомство с Настиным папой, а к тому времени, как он покинет крышу гостеприимного губернаторского дома, бойцы будут расставлены по местам, а схема быстрого и бесшумного устранения нормально включится и нормально отработает.

Телефон Шамиля по-прежнему был вне зоны доступа, и Артем досадливо поморщился.

«Может, все-таки позвонить Соломину? Неужели Юра не объяснит своим тригорским коллегам, насколько все серьезно?»

Артем тронул машину с места. Он уже понимал, что звонить Соломину не станет. Потому что если ФСБ вмешается, уральцы просто обрубят все концы, а он так и не узнает, что происходит на самом деле.

Сергей Михайлович узнал о происшедшем, когда Павлова уже отпустили.

– Ему губернатор позвонил, – прямо сказал Бугров, – и я уже ничего не мог…

– Губернатор?! – охнул Колесов.

– Точно, – убито отозвался оперативник, – там еще дочка некрасовская говорила, но я так и не понял, при чем здесь она.

Колесов замер. Павлов опять одержал верх, причем так, как от него не ждал никто.

– Да ты не беспокойся, – попытался оправдаться Бугров, – никуда он не денется, все равно уже сегодня на улицу выйдет. Уральцы, может быть, даже раньше подъедут.

– Ты не понимаешь, – мотнул головой Колесов. – Если сам Некрасов вытащил его из убойного отдела… дело плохо.

То, что начиналось, как нормальный рейдерский захват с нормальной работой на нормального босса, обернулось для Колесова жуткой ловушкой. И Сергей Михайлович прекрасно понимал, что теперь, когда вмешался сам губернатор, ни Спирский, ни Бугров отмазывать его не станут – за его полной для них ненадобностью.

– Не бойся, – тихо сказал Бугров, – не пройдет часа-двух, и твой Павлов уже никому никогда не помешает.